— С чего ты решила, что я помогу тебе сбежать? — спрашивает она тихим голосом.

Я, кряхтя, собираюсь с силами и заставляю себя сесть.

— С того... что я думаю, не только мне хочется, чтобы этот брак с Тристаном закончился.

Глаза Аннетт сужаются. Ее длинные темные волосы обрамляют лицо спутанными волнами.

— Мне нужно перебраться за вашу электрическую ограду. И еще мне нужна лошадь.

Она фыркает с отвращением.

— И сколько сведений ты доставишь в кланы, побывав в голове у Тристана? У тебя теперь есть доступ к информации обо всей нашей охране.

Умная.

— Если ты говоришь о нашей связи — это произошло всего раз. Когда Тристан спас меня. — От вынужденного признания что-то жжет прямо под сердцем. — Честное слово, я была не в состоянии копаться у него в мозгу.

У Аннетт искажается лицо.

— Ты исцелилась. Вы явно... открыли дверь. Это меняет все между вами. Он мог даже не знать, что ты что-то увидела.

Я перевожу взгляд на звездное небо. Похоже, сейчас я сделаю Аннетт невероятно счастливой.

— Мы не были близки достаточно, чтобы открыть дверь. Мы... нашли окно.

— Невозможно, — раздраженно бросает она.

— Слушай, я тоже этого не понимаю. Но я умирала, а потом умирал он, и, уверяю тебя, мы до сих пор не в отношениях. Мы были просто незнакомцами — врагами, — которым надо было понять, как действовать сообща, чтобы остаться в живых. Так что мы подержались за руки, и он спел песню, и я даже не знаю, что произошло, но у него получилось. Что бы тебе, по-твоему, ни было известно о связи, не знаешь ты гораздо больше. И... с тех пор я не позволяла нам связываться вот так.

От вида растущей надежды у нее на лице у меня перекручивает желудок.

— Почему?

Я не отвечаю.

— Влечение тут ни при чем. Он шикарен. Не отрицай.

— Я...

Я не даю себе ни в чем ей признаться. Но она права. Во мне бы легко зародилось влечение к Тристану, если бы я позволила. Я решаю выбрать самый безопасный ответ. Единственный, который имеет значение.

— Я помолвлена с другим.

Ее лицо становится недоверчивым, а потом Аннетт фыркает:

— Разве так еще бывает? Неужели кланы настолько старомодны?

Я отказываюсь принимать это за оскорбление — возможно, потому, что вспоминаю, как чувствовала то же самое.

— Помощь тебе будет изменой, и меня могут серьезно наказать, — говорит Аннетт, понижая голос.

Возможно, только это — общая черта у наших народов. Хотя сомневаюсь, что ее сожгут заживо, если поймают.

— Если ты передумаешь и войдешь в полную связь с Тристаном, он узнает, что я сделала. И тогда узнают все. Если я помогу тебе, это может испортить мне жизнь.

— Или дать тебе жизнь, о которой ты всегда мечтала. Шанс с Тристаном. — Я едва не давлюсь этими словами, хоть и не знаю почему. Но это неважно. Если ей нужна надежда, чтобы рискнуть, я дам ей эту надежду.

Аннетт отворачивается.

— Он влюблен в тебя.

У меня в животе что-то трепещет, и я с усилием стараюсь это сдержать.