У меня в животе что-то трепещет, и я с усилием стараюсь это сдержать.

— Уверяю тебя, это не так.

На ее лице скепсис.

— Он придет за тобой. Особенно если ты останешься тут подольше. Ладно, дай мне пару дней на раздумья.

— Нет, это слишком долго.

— Тогда можешь спокойно выбираться сама, — огрызается Аннетт.

Ах, если бы я могла.

— Послушай, план очень простой: нам нужно, чтобы какой-то пограничник открыл ворота и посмотрел в другую сторону. Знаешь, кому можно доверять?

Аннетт затихает и думает.

— Да.

Я выдыхаю.

— Но мне нужно с ним поговорить и понять, когда лучше всего это сделать.

— Хорошо, — отвечаю я, чувствуя, как возвращается надежда.

— Хорошо, — отзывается Аннетт.

Мы нерешительно усмехаемся друг другу, и меня посещает чувство, будто некая доля нашей враждебности пропадает.

Глава 15

Утреннее солнце ослепляет, когда Энола раздвигает занавески.

Она останавливается в центре комнаты, губы сжаты в тонкую линию.

— Мне нужно, чтобы ты надела платье и пошла со мной... на похороны Фаррона.

Я моргаю.

— Что? Почему?

— Потому что... — Энола дает мне чашку отвара. — Это будет правильным поступком.

Спорное утверждение.

— Не могу. Я... мне все еще нехорошо, не говоря о том, что меня забросают камнями, прежде чем я дойду до входа. — Я хмурюсь. Прошло всего несколько дней, но даже если бы годы — неважно. Население Кингсленда никогда меня не примет. — Я думала, мы с вами поладили. А это похоже на ловушку.

Энола улыбается, будто я пошутила.

Только это совсем не шутка.

— Ой, тише ты. Я возьму на себя самое сложное — подготовлю тебя. Тебе нужно будет просто сидеть. И ни один человек в этом городе не навредит тебе, пока я рядом.

— Но мы обе согласны, что они навредили бы мне, если бы могли.

Она открывает рот, но ничего не говорит.

— Нет, — продолжаю я. — Нет, это плохая идея, и вы это знаете. И потом, Тристан явно не хочет меня там видеть, иначе бы он попросил...

— Он хочет тебя там видеть. — Я недоверчиво прищуриваюсь, но она настаивает: — Хочет, но я не могу тебе этого доказать, потому что он ушел час назад.

Ах, как удобно.

Энола сплетает пальцы, ее лицо становится серьезным.

— Все катится под откос. Убийство Фаррона разожгло пламя, и я не уверена, что мы сможем его погасить, если кто-то, кроме Тристана, станет мэром на этих выборах. Все больше призывов к насилию, к уничтожению кланов.

Уничтожению.

— Фаррон всегда высказывался за милосердие, и веришь ты или нет, но эта политика себя оправдывала. Смерть Фаррона принесла горечь, и грядет война, равной которой мы не видели. Мы в первый раз покажем все, что у нас есть. Только численностью войск мы в три раза превосходим население всех пяти кланов, вместе взятых. Но все равно это будет чудовищно для обеих сторон.

— А вы хотите это остановить?

— Я уже пережила худшие часы человечества. Дважды. В первый раз, когда бомбили нашу прекрасную Республику, а потом — когда выживала среди эгоистичных людей, которые считали, что убивать друг друга — это способ остаться в живых.