Я отворачиваюсь и смотрю на дорогу, на которой показываются еще дома. Кусочки старого мира. Эти дома меньше, такого же размера, как наши в Ханук, только строительные материалы цветные и разные, а не одни ошкуренные бревна. Перед ними на маленьких огороженных полях пасутся лошади.

Еще один поворот, и мы оказываемся у здания, похожего на амбар. Судя по количеству лошадей и автомашин снаружи, это цель нашего пути. Уже слишком поздно бежать?

Вадор слезает с козел и подает руку Эноле, когда та выходит из автомашины. Мне требуется значительно больше времени, чем ей, чтобы найти ручку и сделать то же самое. Как только мои ноги касаются земли, я чувствую взгляды. Их гнев окатывает меня, как вонючая струя испуганного скунса, и только усиливается, когда мы подходим к заполненной людьми дорожке, ведущей к зданию. Энола посылает мне милую улыбку, а я крепче хватаюсь за ее предплечье. Все мое существо подсказывает мне, что надо бежать.

Толпа расступается, когда мы идем прямо к двойным дверям, на лицах у людей — удивление и беспокойство. По правде сказать, мне не смешаться с толпой, и мое дыхание ускоряется, а тело собирается перед дракой. Это самозащита.

Зал внутри обманчиво большой, но забит до отказа. Люди теснятся на скамейках и стоят плечом к плечу вдоль стен. Там нет места для нас, и это хорошо. Может быть, мы сможем уйти.

— Валери, — говорит Энола даме со светлыми волосами, тронутыми сединой, которая смотрит прямо на меня. Она не единственная, кто так смотрит. — Как приятно...

— Убирайся отсюда! — рявкает Валери. Она подается вперед и плюет в меня. Брызги летят на лицо и обнаженные руки. — Тебе здесь не рады!

Мои ноги и руки наливаются свинцом. Я могу только моргать, пока мое сердце бьется как зверь в клетке.

— Давай! Проваливай! — Ее голос эхом разносится по залу, и тихое бормотание толпы умирает медленной и болезненной смертью. В нашу сторону оборачиваются, чтобы посмотреть, что за суматоха.

У меня щиплет глаза. Щеки пылают. Слюна женщины как кислота на моей коже, колется и жжется.

Валери переводит ядовитый взгляд на Энолу.

— Зачем ты притащила сюда эту дрянь? Как ты посмела!

Энола потрясена, но быстро оправляется. Она мягко берет меня за руку.

— Исидора, позволь представить тебе Валери Паллантайн. Полгода назад ее сын погиб, защищая нашу границу. Как видишь, она все еще скорбит.

У меня падает сердце.

— О, я... мне жа...

— Не смей рассказывать ей о моих делах, — огрызается Валери на Энолу. Несмотря на бешенство, глаза ее полны слез. Тонкие губы дрожат.

— О, прекрати, Валери. — Голос Энолы спокоен. — Ты только что буквально сплюнула на нее всю свою скорбь. Теперь это ее дело.

Дрожь с губ Валери переходит на все тело.

— Я никогда не буду ее делом. Никогда! — Она проталкивается мимо меня.

Шок от произошедшего все длится, и я прихожу в себя много позже ухода Валери. Когда это происходит, я вытираю мокрый лоб.

— Да будет вам известно, — говорит Энола, повышая голос для почти молчаливой толпы, — это Исидора, жена Тристана.

Я обмираю, меня чуть перекашивает, и один из рукавов платья сползает к плечу.