— Нет любви более великой, чем отдать за кого-то жизнь. Именно это Тристан и Исидора сделали друг для друга. Если бы не она, у нас сегодня было бы два погребения. И ни один из нас не имеет права сомневаться в их отношениях. Исидора рискнула жизнью, чтобы покинуть свой клан. Она сделала больше, чем почти все в этом зале, чтобы проявить себя.

От ее лжи у меня кровь отливает от лица.

Взгляд Энолы останавливается на одной женщине в толпе — Аннетт. Она сидит впереди в центральном ряду, на ней черное платье, брови нахмурены. Волосы распущены, и мягкие кудри лежат на плечах.

— Помните, — продолжает Энола, — от этого союза мы сможем получить многое.

Вроде моих секретов.

Злость расплывается по моей коже, как сыпь, напоминая о настоящей причине, по которой Тристан держит меня здесь.

Энола слегка подталкивает меня обратно к дверям, и я иду с ней, благодарная, что она не предлагает остаться.

Когда мы уходим, следом раздаются голоса:

— Она предаст нас.

— Как она смела прийти...

Вадор ждет нас в пустом боковом коридоре, прислонившись к стене.

— Все готово? — спрашивает он Энолу.

— Да. — Она проходит мимо него.

Вадор с безмятежно-спокойным лицом поворачивается, чтобы последовать за ней.

Я останавливаюсь.

— Вы что... вы знали, что все будет так? Что Валери скажет... — Я осекаюсь, мои руки холодеют.

Энола неторопливо оборачивается и встречается со мной взглядом. Несмотря на ее уверенный вид в зале, сейчас она выглядит несколько помятой.

— Я не знала, кто возглавит конфронтацию, но, думаю, мы обе понимали, что она случится.

— Именно поэтому я не хотела идти. Вы сказали, что защитите меня. И что это была за речь? Она казалась отрепетированной.

— Правда? — Энола грустно усмехается. — Полагаю, что так. Но хочешь верь, хочешь нет, а Валери сделала тебе одолжение. Благодаря ее натиску я смогла сказать свои слова, и всем в том зале пришлось меня выслушать. Еще они увидели, что ты не такое чудовище, каким они нарисовали тебя в своих головах. Ты красивая, сильная, молодая женщина с характером. Мы только что перевернули все домыслы о тебе с ног на голову.

Я перевожу взгляд на Вадора, на губах которого играет тень гордой улыбки. Палящие небеса. Я недооценила эту женщину. Вадор и Энола ведут меня по пустому коридору дальше, потом открывают дверь справа. Я следую за ними, сожалея, что вообще пришла на эти похороны, но потом застываю в дверях маленькой комнаты. Там стоят круглый стол и несколько стульев, занятых Тристаном, Райлендом и Сэмюэлом.

— Что она здесь делает? — спрашивает Сэмюэл.

Тристан поднимает взгляд, шок отражается и на его лице, и где-то глубоко в моей груди.

— Исидора. — Он встает.

Райленд делает то же самое, но с большей опаской.

— Она опять грохнется в обморок?

Я настолько плохо выгляжу?

Энола дергает меня за руку, втаскивая в комнату. Напротив есть еще одна дверь, и, судя по звуку, она ведет прямо в зал, полный людей.

— Давайте-ка один из вас, троих громадин, даст ей стул?

— Нет. Все вон, — говорит Тристан. — Мне надо поговорить с моей женой.

У меня по коже пробегают мурашки.