Я не согласна с такой интерпретацией нашей истории, но задумываюсь над ее словами.

— Тристан сказал мне, что хочет справедливости. И еще он сказал, что такие решения принимает совет.

— Правильно. Но лидер возглавит совет, и если бы ты слышала, что планируют другие кандидаты в мэры, то сделала бы все возможное ради избрания Тристана.

Моей шеи касается острое лезвие страха.

— Тогда мне надо уйти. — Я сбрасываю одеяло с ног. — Аннетт сказала, что Тристану никогда не победить, если я буду рядом. Проведите меня через ограду, и я уйду. Уйду прямо сейчас.

— Ты знаешь, что это не вариант. Но даже если бы ты ушла, боюсь, Тристан ушел бы тоже. Он не хочет быть мэром. Никогда не хотел. Много лет его удерживал от ухода только отец.

— И куда бы он пошел? — Даже стань он торговцем, это будет опасная жизнь среди жестоких бродяг, с которыми ему пришлось бы столкнуться, и пустошей, все еще ядовитых после бомбежки. Но главное... — И почему мой уход заставил бы уйти его?

На лице Энолы появляется нечитаемое выражение.

— Это очень хорошие вопросы, Исидора. Тебе стоит задать их ему.

Я прижимаю ладони к глазам и с силой тру.

— Лучше не буду.

— Ему нужен якорь, — говорит Энола, придвигаясь ближе. — Особенно сейчас, когда умер его отец. Ему нужен тот, кто напомнит, что большая война — это не ответ. Но ты права. Другая сторона монеты — люди, которые тебе не доверяют. Они боятся того, что ты собой представляешь, и убедить их в том, что ваши отношения с Тристаном настоящие, будет очень трудно.

— Наши отношения не настоящие.

Энола вздыхает.

— Так сделай их такими. Ты останешься, и чем быстрее здесь примут это — все, включая тебя, — тем лучше. Нет вернее способа поддержать своего мужа, чем появиться на похоронах его отца. Покажи им, что теперь ты союзница.

Я не союзница.

Мысль кажется какой-то кривобокой.

— Не стоит недооценивать ту силу, которой ты обладаешь. Если кто и имеет право на гнев, то это Тристан. И когда люди увидят, что он смог подняться выше него — благодаря тебе, — то и они смогут подняться над своим гневом. Простое появление на похоронах Фаррона может изменить все.

Воздух покидает мои легкие вместе со всеми оставшимися возражениями. Я еще подозреваю, что это заговор с целью моего убийства, но наверняка есть способы и поэффективнее.

Энола хлопает в ладоши и расплывается в сияющей улыбке.

— Я выбрала для тебя самое красивое платье. Пойду принесу.

— Я не соглашалась, — говорю ей вслед.

Она оборачивается в дверях.

— Но ты и не сказала «нет».

Я уверена, что сказала. Но в ее словах есть логика. Если мое присутствие на похоронах Фаррона сможет остановить или замедлить уничтожение моего народа, то я должна пойти. Пока я не могу сбежать, возможно, мудро будет сыграть на обеих сторонах.

Мягкий ветерок врывается в окна, теребя пряди волос, выбившиеся из моей прически.