— Ты ищешь свою семью? — У него пораженный голос.

Я замираю. Ищу его взгляд.

— Конечно!

— Так вот что я, по-твоему, сделал? Ты думала, что я им навредил?

Где эта деревяшка? Я передумала, мне нужно его пырнуть.

— Исидора, я их не трогал. Мы их не трогали.

У меня начинает дрожать нижняя губа.

— Ч-что?

— Я не навредил твоей семье. Клянусь.

Его слова правдивы — с моими родными все в порядке. Облегчение накатывает такой волной, что в ней можно утонуть.

— Но тогда...

Я не могу говорить.

Он притягивает меня ближе.

— Эй, не плачь.

Я отталкиваю его.

— Но пострадали люди. Кого-то подстрелили. Вы были в Ханук! — Он не возражает. Что могло... А потом я понимаю. — Вы шпионили.

— Наблюдали, — неохотно исправляет он.

— Но что-то пошло не так.

Тристан смотрит в сторону.

— Я уже догадалась, что случилось, так что расскажи остальное. Можешь винить связь, — я машу рукой, — если кто-нибудь спросит.

У него напрягается мышца на шее. Я чувствую его внутреннюю борьбу.

— Пожалуйста. — Я кладу руку на грудь Тристану, чтобы он ощутил мое отчаяние. — Ты говоришь, что мы не враги, но если хочешь, чтобы я тебе доверяла, то вот так все и начинается.

Стена, которую он выстроил между нами, дает трещину.

— Нас заметил солдат, когда мы уходили. Попал Сэмюэлу в руку, но мы смогли уйти.

Мой запал разом иссякает, хотя остаются вопросы. Где это случилось? Они ранили солдата, который их нашел? Я его знаю? Я встречаюсь с Тристаном взглядом.

— Докажи. Я хочу увидеть воспоминание. Не желаю быть обманутой.

Он думает. Потом медленно наклоняется, но замирает, не коснувшись моей груди своей.

Я забываю как дышать.

— Я покажу, но сперва хочу кое-что спросить. Ты знаешь, почему тебе так больно от мысли, что я тебя предал? Я небезразличен тебе. Я чувствую.

Последние его слова не громче шепота. Пальцы Тристана движутся, ложась мне на спину, и это какая-то особая пытка — знать о его касаниях и жажде, которую они в нем пробуждают.

У меня трепещут ресницы. Конечно, он мне небезразличен. Он побывал на грани смерти, чтобы спасти меня. Рисковал своей репутацией. Женился на мне.

А теперь мои чувства к нему вышли из-под контроля.

Я боюсь, что он испортил во мне то, к чему я привыкла. Как мне вернуться туда, где мой голос ничего не значит? Где мое будущее мне не принадлежит?

Мое влечение было мгновенным и мощным, я почувствовала его задолго до того, как мы установили узы связи. Но теперь я зашла так далеко, что мысли о нем не покидают мое сознание. О том, как он закатывает рукава рубашки. Или о прикосновении его губ.

— Да, ты мне небезразличен. В этом-то всегда и была проблема.

Чувства к нему делают меня слабой. Заставляют думать опасные мысли и желать опасных вещей.

Тристан прижимается лбом к моему лбу, и соприкосновение нашей кожи пьянит так, как я и надеялась. Я чувствую его облегчение оттого, что я прекратила себе врать, но он до сих пор не может понять, что значат мои слова.

— Мы больная фантазия, Тристан.