Хэншо с любопытством смотрит на меня.

— Я не чудотворец. Но руку ему спас.

Спас, и это потрясающе.

— А как же ко...

Когда мы доходим до двери, в проем просовывает голову Каро.

— Мужчины вернулись.

У Хэншо деревенеют плечи. В глазах появляется настороженность.

— Есть ранения?

У меня выпрямляется спина.

— Какие-то есть. Одного подстрелили, но, судя по тому, что мне сказали, ничего критичного. У остальных легкие раны. Возможно, придется наложить швы.

Пол шатается у меня под ногами. Если в кого-то стреляли, значит, был бой. Я смотрю на людей в комнате. Никто не удивлен. Все шло по плану.

— Что происходит?

Молчание.

— Было нападение? — спрашиваю я громче. — Тристан участвовал?

Каро слегка кивает.

— Это он — тот, кого... — У меня дрожит голос. Я даже произнести не могу.

— Нет, — говорит Каро. — Успокойся.

Не могу.

— Откуда они вернулись?

Что они сделали?

Она поворачивается к Хэншо, будто спрашивая разрешения ответить. Они обмениваются взглядами.

— Из Ханук.

Я делаю неуверенный шаг назад. Это не может быть правдой. Тристан сказал, что не будет этого делать.

Но сделал.

Я выбегаю за дверь, и Каро резко задевает меня плечом. Я испуганно смотрю на нее, потрясенная такой ненавистью. Как глупо было думать, что рядом с ней можно ослабить бдительность. Рядом с любым из них!

— Исидора! — Энола зовет меня из коридора, когда я, шатаясь, иду к лестнице. В ее голосе звучит тревога.

Я круто поворачиваюсь к ней лицом.

— Тристан и его люди ходили в Ханук. Только что вернулись. Кто-то из них ранен. Почему так, Энола? Почему они вообще были рядом с кланами?

У нее смурнеет лицо, свет в глазах угасает.

Я вздрагиваю. Она знала.

Я пячусь и качаю головой, пока мои глаза наполняются слезами. Я не могу больше на нее смотреть.

Все это время Тристан был лисом. Все они были.

Я разворачиваюсь и бегу.

— Не делай глупостей! — кричит она мне в спину, пока я несусь по ступенькам.

В моем горле собирается крик. Каких, например? Не пырять Тристана между ребер? Не могу этого обещать.

Мы больше не играем по правилам.

Глава 20

Дыхание отчаянно рвется из моей груди, когда я добираюсь до автомашины и яростно отвязываю кожаные поводья лошади Энолы. А потом, взгромоздившись в седло, понукаю ее пятками.

Когда я доезжаю до дома Тристана, мои глаза сухи, а в голове созрел новый план. Если на кланы напали, им понадобится медицинская помощь. И Тристан сам переведет меня через ограду. Сейчас же.

Я отпускаю лошадь Энолы и распахиваю входную дверь.

— Тристан! — кричу я, тяжело взбираясь по лестнице к его спальне.

Он появляется в коридоре. Я осматриваю его, ища свидетельства грехов, и нахожу их на порванных штанах и рубашке в грязных пятнах — кровь.

— Что ты натворил? — шепчу я.

Его лицо напрягается, когда по нему бьет мой гнев.