Его лицо напрягается, когда по нему бьет мой гнев. Мое ощущение, что меня предали. Мой страх. Но как только я чувствую его стыд, это едва не роняет меня на колени. Любая надежда на то, что это жестокая шутка, умирает.

— Говори, — приказываю я, слезы искажают мой голос.

Он выдерживает мой взгляд, глаза его — цвета леса, в котором он меня нашел.

— Не могу.

О.

Он начертил линию на песке. Он сделал выбор.

Это больно, но то, что я собираюсь предпринять, теперь намного проще.

Надо было взять нож.

Глаза Тристана расширяются, когда я ищу оружие — что угодно, чтобы заставить его провести меня за изгородь. Но в коридоре пусто.

— Исидора.

Он поднимает руки, как будто загоняет дикое животное. Могу только представить, что он чувствует через нашу связь.

Мой взгляд падает на картину с кораблем в море, которая висит на стене рядом со мной. Она в раме из темного дерева. Я срываю ее и шарахаю об пол. Стекла нет, биться нечему, но от краев рамы откалываются длинные щепки. Я подбираю одну и сжимаю в кулаке.

— Ты мне поможешь.

Плечи Тристана застывают, и я замечаю, что он слегка сгибает колени. Его поза ясно показывает, насколько он искусный боец.

Я взвешиваю шансы, а потом издаю раздраженный возглас. Как мне заставить его, элитного гвардейца, сделать что-нибудь, когда у меня в руках просто зазубренная палка?

Никак.

У меня есть только один вариант — тот, который я пыталась воплотить с тех пор, как прибыла сюда.

Я выпускаю из пальцев обломок рамы, и он со стуком падает на пол.

На лице Тристана появляется облегчение.

— Исидора, это запретная информа...

Я делаю один-единственный шаг, а потом срываюсь на бег. Поспешность и ярость наполняют мои мышцы силой, и я прыгаю, врезаюсь в Тристана, обхватывая его шею. Его ладони хватают меня за бока, готовясь оттолкнуть, но замирают, когда я свирепо его целую. Его пальцы медленно соскальзывают мне на талию, заключая меня в оковы. Он не отстраняется, хотя поцелуй резок и безобразен, как и гнев, что течет во мне. Мы никогда не были ближе физически, но во мне нет ни капли уязвимости, что, наверное, и не помогает мне связаться с...

Мы падаем, рушимся в бесконечный водопад, он куда выше и будоражит больше, чем в прошлые разы. Эйфория течет по моим венам, и это бесит. Я не хочу этим наслаждаться. Я пришла разворошить его воспоминания, а потом очистить от него свою жизнь.

Мы приземляемся на подушку разумов друг друга. Каждая эмоция, которую я ощущала от него секунды назад, — стыд, страх и раздражение — сливается с моими. Я не знаю причины этих чувств, но они делают его человеком. Ставят меня на его место.

Боль от раны на его бедре привлекает мое внимание. Она зовет меня разделить ее, чтобы он исцелился.

О судьбы, нет.

Я так близка к его воспоминаниям, я их чувствую — и, как и в прошлый раз, интуитивно понимаю, как найти то, что ищу. Я давлю на это место в его разуме, как на дверь, которую мне нужно открыть, но ничего не выходит. Что-то мешает. Тристан меня блокирует.

Я разрываю поцелуй и толкаю его. Плечи Тристана не двигаются даже на дюйм.

— Что ты с ними сделал? Где моя семья?

Его руки удерживают меня, пока я извиваюсь в его хватке.