Что, если я не уйду?

Я позволяю себе представить жизнь здесь с Тристаном. Если бы мы поддались нашему влечению. Если бы постарались как-то все наладить и действительно полюбили друг друга. Только это была бы не любовь, верно? Не совсем. Я могу верить, что Тристан не будет уничтожать кланы, но я всегда буду дочерью врага. И никогда не смогу доверять ему всем сердцем.

По моей щеке скатывается слеза, и я ее смахиваю. В моей жизни все всегда решали за меня, и сейчас ничего не изменилось. Я беру книгу с запиской и кладу ее на подушку.

Глава 19

Энола направляет лошадей, тянущих автомашину, к обочине дороги, и я подражаю ей, нервно крутя руль водителя. Энола замедляется, и я жму на педаль, чтобы ее не переехать. Машина резко останавливается. Солнце небесное, сработало!

Перед нами возвышается огромный особняк — красивый, но всего лишь дом. Я высовываю голову в боковое окно, лишенное стекла.

— Я думала, мы едем в больницу.

Энола кряхтя слезает с лошади.

— Это она и есть. — Оглядывается вокруг. — Настоящая больница... сгорела. Теперь мы используем этот дом и, когда надо, соседний.

— О.

Я слегка сдуваюсь. Я мечтала увидеть настоящую больницу.

Мы едва успеваем войти, как слышим громкие стоны откуда-то сверху. У меня мурашки от волнения. Целительство потому и требует быстрых действий: никогда не знаешь, с чем столкнешься.

Воздух прорезает крик какой-то женщины, и я резко перевожу взгляд на Энолу.

Она хмыкает.

— Видимо, это Сабрина Питердорн.

Я поднимаю бровь.

— Вы представляете, что...

Мои слова перебивает мужской вопль боли. Такой звук издают, когда вправляют кость или выдергивают стрелу. Или зашивают где-то глубоко внутри без должного обезболивания. У меня убыстряется пульс. Хэншо говорил, что он хирург.

— О, а это, наверное, Аллен Питердорн.

Энола останавливается у туалета дальше по коридору, чтобы помыть руки.

— Ее муж?

Энола воодушевленно кивает.

Я тоже мою руки и иду за ней наверх. В доме царит стерильность. Тут нет вещей, которые обычно ожидаешь увидеть: портьер, мебели, драпировок... В воздухе висит запах чистящего средства: уксус и что-то еще, что щекочет мне нос. Никогда не чувствовала этого запаха.

Планировка похожа на дом Тристана: спальни находятся наверху. Но сам дом в три или даже четыре раза больше. Две лестницы изгибаются в противоположных направлениях от входа и соединяются на втором этаже. Они ведут к открытому месту, уставленному полками с утварью — ведрами, кувшинами и чашками. В стенах коридоров в обоих направлениях врезаны двери, и я мельком замечаю выходящую из комнаты Каро с ее короткими каштановыми волосами и недвусмысленным сердитым взглядом.

Я слышу еще один стон Аллена, но в этот раз ближе. Всего в нескольких футах.

Раздраженный взгляд Каро цепляется за меня, и она поворачивается к Эноле.

— Слишком насыщенный день для визитов.

Энола обнимает меня за талию.

— Мы не с визитами пришли. Доктор Хэншо нас ждет. Исидора будет сегодня за ним наблюдать.

— А его тут нет. — Лицо Каро наконец-то проясняется: ей слишком по нраву доставлять такие вести. — Младший Дженкинсов упал с дерева. Доктор может и не вернуться.