Но как бы это ни было эгоистично, альтернатива мне тоже не нравится. Не хочу, чтобы Тристан меня ненавидел за то, что я вернулась домой и вышла за другого мужчину.

Другого мужчину, о котором я уже давно не думала.

Мужчину, которого я даже в мыслях не буду умолять коснуться меня так, как едва не умоляла Тристана вчера ночью.

Я со стоном ухожу под воду с головой, пока нестерпимое жжение в легких не прогоняет все мысли.

Выйдя из ванной и одевшись, я не спеша собираю все драгоценные болеутоляющие таблетки, спрятанные по комнате. Глотаю одну, потом тщательно выбираю одежду полегче.

Моя последняя задача — написать письмо: единственное подходящее прощание, раз уж не смею попрощаться лично. Достав тетрадь Тристана из-под ящика его тумбочки, я открываю ее — и она сама распахивается на середине. На странице сплошные рисунки Тристана. Где-то только фигуры и цифры, где-то — какие-то силуэты зданий с измерениями. Я задерживаю взгляд на подробном рисунке трамвая, который мчится по путям. Уже второй раз я натыкаюсь на его рисунок этой машины из старого мира. Эскизы очень четкие, их явно рисовала опытная рука. Лучше, чем могла бы нарисовать я.

Для чего это?

Как бы меня это ни бесило, но к рисункам нет пояснений. Я переворачиваю страницы, пока не дохожу до предпоследней. Там набросок девушки, собирающей цветы. Я подношу тетрадь ближе к глазам и рассматриваю рисунок. Девушка стройная и кажется юной. Губы и волосы несоразмерные, как будто Тристан нарисовал ее до того, как научился верно оценивать пропорции.

Это Аннетт?

Сама мысль мучительно отдается в груди, хоть я и не имею на это никакого права.

Я открываю чистую страницу и успокаиваю свое сердце. Единственное, что Тристану нужно прочесть, — то, что позволит ему продолжать жить и держаться подальше от кланов.

Тристан.

Когда ты это найдешь, меня уже здесь не будет. Не приходи за мной: ты ничего не сможешь сказать, чтобы вернуть меня. Меня ждет будущее с тем, с кем я обручена. Но я хочу пообещать тебе: я до конца своих дней буду добиваться перемен между нами и Кингслендом. Я хочу мира. Когда мы говорили у тебя на кухне о том, как закончится этот конфликт, ты сказал, что ничего не закончится без правосудия. Но я думаю, ты неправ. Конец наступит, когда мы решим, что все, хватит, — и просто прекратим сражаться. Так что я пишу это, чтобы попросить у тебя одну вещь: если я хоть немного была тебе небезразлична, пожалуйста, не нужно предпринимать поспешных действий против моего отца и кланов. Я знаю цену своей просьбе, но все равно прошу тебя. Не новые смерти, а время исцелит наши раны. Мы сможем стать теми переменами, которые не смогли принести с собой наши отцы.

Я вырываю лист из тетради Тристана и засовываю между страниц романа, который не смогу дочитать. Глубокая печаль накатывает на меня при мысли об уходе. Да, отчасти я хочу остаться — изучать медицину старого мира, читать все их книги. Но если честно, слишком много моей сердечной боли связано с Тристаном. Кажется, я боюсь. Боюсь, что даже годы с Лиамом не превратятся и в толику той страсти, которую мы с Тристаном почувствовали на кухне. Сможет ли время утихомирить жжение в моей груди? Эту боль? Или она будет преследовать меня как призрак несбывшегося?

«Это не тот дар, от которого уходят просто так».