— Где пограничник?

Аннетт жестом заставляет меня замолчать, а потом достает что-то из заднего кармана и подносит ко рту.

Кря. Кря. Кря-а-а-а.

Искусственное кряканье отзывается откуда-то из леса. Жужжание от изгороди исчезает. Огромные ворота со щелчком распахиваются сами по себе.

Я беспокойно ерзаю в седле, пока Аннетт ждет, когда я проеду.

— Где стража? — шепчу я.

Она раздраженно смотрит на меня.

— Услышали звук и пошли разбираться. — И откашливается. — Итак, чтобы было понятно: уезжая, ты бросаешь Тристана и Кингсленд.

— Это не...

— Это именно то, что означает отъезд, — перебивает меня Аннетт.

Мы пристально смотрим друг на друга, пока в моем сердце не образуется пустота. Уезжая, я выбираю сторону.

Как будто я могла выбрать что-то иное. Я дергаю за поводья и въезжаю в ворота.

Кто-то спрыгивает с дерева передо мной. Моя лошадь встает на дыбы, я еле ее удерживаю. Еще один мужчина приземляется слева от меня. Оба солдаты, оба направляют стрелы мне в сердце.

Что происходит? Я оглядываюсь на Аннетт.

На ее лице царит самодовольство.

— То, что мы хотим от тебя избавиться, не значит, что мы тебя отпустим.

Меня медленно охватывает ужас.

— Исидора Бэнкс, — говорит солдат слева от меня, — ты совершила измену против города Кингсленда. Ты будешь сидеть в тюрьме, пока...

...Я давлюсь криком, резко садясь в кровати.

Что? Как?

Я резко отвожу с лица упавшие на него волосы, отчаянно желая увидеть, где я. И нахожу белые стены. Белые шторы. Я в старой комнате Тристана.

Мое сердце падает. Это был сон. Кошмар.

Я откидываюсь назад, пульс грохочет в ушах. Все было не взаправду.

Но что мешает этому кошмару сбыться, если сегодня я уеду?

Солнце не садится, а восходит, и теперь я слышу мягкий стук: кто-то открывает и закрывает кухонные шкафы внизу. Тристан проснулся.

Меня пронзает искреннее облегчение, а потом восторг, что я снова его увижу, — чувства, совершенно противоположные тем, что я должна испытывать. Зарычав, я резко закрываю глаза предплечьем. Успокойся.

Именно поэтому я пряталась в своей комнате после нашего разговора на кухне. Воспоминание, которое он мне послал, дало богатую пищу для размышлений, и нужно было побыть одной, чтобы его все не затуманивало мой разум. Но время не дало ответов. Только добавило вопросов. Благодаря утренним занятиям я могу перечислить все крупные атаки Кингсленда на нас. Знаю имена погибших солдат и точные даты, когда их убили. Могу в мучительных подробностях описать раны на запытанных, которые мне приходилось лечить. Но я не знаю, что мы сделали Кингсленду, — помимо того, что убили Фаррона. Неужели мы правда убивали невинных людей, как показал мне Тристан?

Или это воспоминание искажало правду? Лис — один из тех, о которых меня тщательно предупреждали, которым, как я уверена, был Фаррон, — и правда стал бы манипулировать мной с помощью лжи о нашей истории. Его ловушка — необходимое зло.

Но лис ли Тристан? Обманывает ли он меня?

Я ничего не узнаю, если буду прятаться в комнате.

Выползти из постели — та еще задачка. Суставы и мышцы ноют от онемения, которое особенно сильно чувствуется утром, но изнурительная усталость уже ушла.