Цветочный сахар еще ценнее муки. Торговцы привозили его в кланы всего дважды за мою жизнь.

— Да. В прошлом месяце нам поставили четыреста фунтов. Если везет, такое обычно случается раз в год.

Я застываю.

«Ты не можешь винить нас в том, что наши торговцы удачливее». Разве не это он сказал мне вчера?

Невероятно. Я хочу еще.

— Что еще посоветуешь?

Тристан размышляет секунду, потом тянется к чему-то вроде плюшки.

— Вот это очень вкусно.

Когда я беру булочку, мои пальцы случайно касаются его. Жар втекает в мою кожу, хотя мы уже больше не соприкасаемся. Покалывание бежит по руке вверх, проходит сквозь меня, как игла через ткань. И без того недремлющая нить между нами оживает. Пусть мы не связаны настолько, чтобы я могла легко забрать его боль или болезнь, я чувствую его предельно ясно. И пытаюсь не поддаваться удовольствию и растущей температуре в комнате.

Проклятая связь! Не могу решить, она тянет нас друг к другу или просто невероятно сильно повышает привлекательность.

Я вздыхаю, вгрызаюсь в плюшку и молюсь, чтобы искушение коснуться Тристана снова погасло от чудесной смеси корицеи и цветочного сахара. Я жую. Глотаю.

Мой взгляд падает на Тристана.

Его глаза закрыты.

Все сомнения, что я переживаю это одна, горят в огне.

Я отворачиваюсь к еде.

— Восхитительно, — выдавливаю я из себя. — Я делаю нечто похожее из баннока, меда и корицеи, когда у нас есть ингредиенты.

— Хотел бы попробовать, — говорит он медленно. Голос хриплый.

Я занимаю руки волшебным кипящим чайником, потом открываю дверцы шкафчика над раковиной. Там стоит большая миска фесбера.

— Ты нашел еще. — Я провожу пальцами по пушистым растениям.

— Я подумал, тебе понравится свежий. — Мягкий шепот Тристана что-то делает с моими ногами.

Я хватаюсь за стойку. Глубоко выдыхаю.

— Тристан.

И все. Все, что я говорю.

Это все, что я знаю.

— Исидора. — Мое имя звучит почти как мурлыканье.

Нечто невероятно нежное и полное надежды оглаживает мой разум. Оно окружает меня, мягкое, как облако, и чистое, как горный источник. Только оно наполнено желанием и исходит от него.

Я поворачиваюсь, и воздух дрожит, когда наши взгляды встречаются. Сердцебиение кажется мне слишком громким. Энола говорила, что одна из целей связи — близость. Она защищает наши узы и удерживает нас вместе. Должно быть, именно это сейчас и происходит.

Но дверь открыта и для других вещей, так?

— Покажи мне воспоминание, — говорю я тихо.

Он склоняет голову набок.

Я с трудом сглатываю.

— Почему нет? Давай посмотрим, на что способна связь. Покажи мне счастливое воспоминание. — Начнем с простого, прежде чем я рассмотрю его планы относительно кланов. — Что-нибудь не про меня, — уточняю я, поскольку не уверена, что смогу выдержать еще одно воспоминание о том, как он целует меня в шею. — Как это работает? Что тебе надо сделать?

— Я думаю, в целом надо заново пережить воспоминание с намерением им поделиться. По крайней мере, так я сделал в последний раз.

— Ладно. — Киваю. — Давай. — Я закрываю глаза с дрожью, но и с волнением, пока не чувствую, как он приближается ко мне.