— Но сегодня время скорбеть и воздавать почести великому человеку, — говорит он. — Прошу вас продолжать вместе со мной.

Через несколько минут молчания пастырь Норин возобновляет речь, обращаясь к истории мамы Тристана и несчастного случая во время поездки верхом, который отнял ее жизнь. Голос пастыря сумрачен, когда она перечисляет оставшихся родственников Тристана — его кузена Райленда и тетю, мать Райленда. Я слышу, как мало родных осталось у него, и жажда мести Тристана становится мне понятна. Но что же он задумал? Сколько людей должно умереть, чтобы заплатить за смерть Фаррона? Даже если Лиам переживет первую атаку, как скоро они узнают о его участии в убийстве Фаррона и сделают мишенью?

Мне нужно заставить Тристана дать мне больше информации, перед тем как я сбегу.

Глава 17

Я чувствую его прежде, чем вижу, и от волнения у меня сводит желудок. Я откладываю роман на кровать — третью книжку, которую украла с его полки, хотя после похорон я скорее просто таращилась на слова. Ждать, пока Тристан закончит общаться с гостями внизу, было мучительно. Нам надо многое обсудить насчет его желания навредить кланам.

В дверь мягко стучат четыре раза.

— Да? — отзываюсь я.

Дверь медленно открывается, и появляется Тристан. Он поддевает что-то на полу носком ботинка, не поднимая взгляд. Пиджака на нем уже нет, и верхняя пуговица на рубашке расстегнута. Рукава закатаны до локтей.

Мое предательское сердце трепещет само по себе.

Что со мной не так? Как я могу чувствовать влечение к нему после сегодняшнего обещания мести кланам?

Тристан улыбается одним уголком рта.

— Там просто нелепое количество еды. Тебе стоит спуститься и поесть немного... и выпить отвара фесбера.

Мой взгляд скользит за его плечо, как будто я могу увидеть источник приглушенных голосов.

— Похоже, у тебя полный дом гостей?

— В основном элитная гвардия и друзья. Но... там есть еще кое-кто, с кем я хочу тебя познакомить.

Я смотрю на него с подозрением.

— Мне нужно больше информации.

— Он безопасен. Обещаю. И поверь, ты не захочешь пропустить этот ужин.

Его улыбка обезоруживает. Как и возбуждение, искрящееся у моей кожи, — от Тристана.

— Звучит как приманка. — Я прикусываю губу. — Женщина по имени Валери там?

— Нет. Ее больше не подпустят к тебе.

Значит, он слышал. Я бы не хотела, чтобы жесткость в его голосе так меня радовала. Он мне не защитник. Он мне никто.

— Идем. — Он протягивает руку.

— Мне нужна минутка, чтобы... — Я указываю на ванную комнату.

— Конечно.

Я закрываю дверь и расчесываюсь пальцами — прическу, сделанную Энолой, я распустила. Задумываюсь, не подобрать ли волосы, раз они спадают до талии. Но с распущенными я выгляжу мягче и невиннее. И симпатичнее, что может сыграть мне на руку.

Хватит защищать свою гордость.