— Может, сходим после обеда?

— Отлично, — говорит Энола со своей прекрасной улыбкой.

А потом меня начинают терзать сомнения: что, если я ошибалась и у Энолы всегда были только добрые намерения? Какие у меня доказательства, что она не шмель?

Энола склоняет голову набок и подбоченивается.

— Все хорошо, дорогая?

Я моргаю, заставляя себя отвлечься от мыслей.

— Я просто подумала, насколько вы гостеприимны... и как сильно помогаете. С едой, отваром фесбера, даже с купанием. Наверное, в основном благодаря вам я и поправилась. Не знаю, что бы я без вас делала.

Энола ставит в мойку стопку посуды.

— О, ну что ты, не стоит. Я просто рада видеть Тристана счастливым. Впервые за долгое время он оживлен и надеется на будущее — несмотря на все, что с ним произошло. Это благодаря тебе.

Я чувствую пустоту в груди.

— Ну что, в больницу в полпервого?

Я рассеянно киваю, а потом поднимаю голову.

— Энола, почему меня не положили в больницу, когда мне было совсем плохо?

— О, тому есть две причины. Во-первых, Тристан — потомок одной из шестнадцати семей-основателей, так что тебе повезло: связь ускорила твое исцеление. А во-вторых — ну, Тристан подумал, что тебя лучше не оставлять одну с незнакомцами. Поэтому привел медсестер.

Я запинаюсь.

— Аннетт — медсестра?

— Стажируется, да. Каро — ее наставница. Возможно, сегодня ты их увидишь.

Я издаю жесткий смешок.

— Изумительно.

Энола понимающе смотрит на меня.

— А знаешь, Каро — сестра Валери.

Той женщины, которая оплевала меня, потому что ее сына убил кто-то из кланов? О.

— Они обращаются с тобой так, потому что им очень больно. Ничего личного. Но не волнуйся, я не оставлю тебя с ними одну, пока они не разберутся в себе.

— Обещаете?

Нагрузив тарелку едой и сделав очень большую кружку отвара фесбера, я возвращаюсь в свою комнату — отдыхать в горячей расслабляющей ванне. От одного движения руки в нее начинает литься вода. От струи идет легкий пар. Я вздыхаю и погружаюсь в воду, но радость увядает, как сгнивший лист. Возможно, это моя последняя ванна с водой, которую мне не придется кипятить и таскать самой.

Все из-за Кингсленда.

Или из-за бродяг, которых любит обвинять Тристан.

Я закатываю глаза. Не верю, что Кингсленд совершает набеги на наших торговцев только из-за оружия, а не из-за припасов. Но какой бы ни была причина бедности кланов, я думаю, что можно научиться у Кингсленда умению торговать и находчивости. Даже если нам удастся добыть только источник энергии и электрическую ограду. Наши дети имеют право не жить в постоянном страхе.

Нужно будет поговорить об этом с отцом, когда я вернусь домой.

Я меняю позу в ванне, внезапно ставшей слишком горячей. Мне неудобно. Я знаю, что должна уйти. План всегда был таким. Но сейчас он так близок к исполнению, и я начинаю гадать, что сделает Тристан, услышав, что я пропала. Пойдет за мной и попытается заставить передумать? Или останется и будет проклинать день нашей встречи? Что-то мне ни то ни другое не нравится.