— Вы отлично знаете, полковник, что дело не исчерпано и на самом деле обстоятельства складываются совсем не так, как бы вам хотелось об этом думать.

— Слушайте, какого дьявола вы лезете в чужие дела? — Полковник уже не мог ни стоять, ни сидеть. Он переминался с ноги на ногу и то нервно теребил усы, то тер подбородок. — Вообразите, что я ввалился бы в ваш кабинет и заявил, будто вы неправильно лечите своих пациентов. Интересно, вам бы это понравилось?

— Понравилось бы, окажись ваши советы действительно дельными.

— Хорошо. Видимо, я зря трачу с вами время. Предупреждаю, доктор Солт, или вы прекратите вмешиваться в работу полиции, или я отдам приказ своим людям не только не сотрудничать с вами, но и…

— Кстати, — ледяным тоном проговорил Солт. — Каково заключение судебно-медицинского эксперта относительно трупа Норин Уилкс?

— Гарст уже разъяснил вам, что вы не сможете ознакомиться с этим заключением. Чертовски необдуманно с вашей стороны вновь задавать этот вопрос мне. Говорю вам яснее ясного: начнете опять лезть не в свое дело, не только не получите помощи от полиции, но, если с вашей стороны будет допущено хоть малейшее нарушение закона, пеняйте на себя.

— Лучше и за руль не садиться?

— Я говорю лишь о вашей нелепой страсти изображать из себя детектива.

— А, понял. Если на меня нападут, вы не станете вмешиваться?

— Здесь не Чикаго.

— Ничего, скоро Бекден составит ему конкуренцию. Где вы живете, полковник Рингвуд? Я не занимаюсь травмами, и то мне довелось лечить здесь людей, зверски избитых и искалеченных, у некоторых из них были огнестрельные ранения. Трое моих пациентов оказались инвалидами на всю жизнь. И вы хотите сказать, что это вполне благопристойный город?

— В таком случае что же вас в нем удерживает? Ладно, я сказал вам все, что считал нужным.

— Но вы еще могли бы узнать, почему молодого Доннингтона нельзя считать убийцей. Хотите?

— Нет! — взвыл полковник. — От ваших умозаключений повеситься можно! Я уже задавал вам вопрос, есть ли у вас доказательства для суда присяжных? У вас их нет! — Полковник строевым шагом направился к двери, даже не взглянув на Мэгги, у которой просто вытянулось лицо от всего услышанного и пережитого за эти полчаса.

Она повернулась к Солту. Но он не видел холодного и замкнутого выражения ее лица. Он так тщательно раскуривал свою трубку, словно в этом сейчас заключался для него весь смысл жизни.

Ей надоело ждать, пока он заговорит, и она заговорила сама:

— Не думайте, что я на стороне этого типа. Я всегда буду против него, кем бы он ни был. Но, по-моему, вы ведете себя как идиот.

Эти слова вырвались у нее, прежде чем она осознала, что говорит. Мэгги даже испугалась. Особенно когда он поднял на нее глаза, сурово сдвинув свои густые брови. Но тут же его смуглое лицо озарилось улыбкой:

— Я так и знал, что вы сочтете меня идиотом, Мэгги. В отношениях любой пары — я имею в виду мужчину и женщину — наступает такой момент, когда каждый воспринимает другого не то как дурака, не то как ребенка. К счастью, обычно это быстро проходит. Или люди расстаются. Но в тех случаях, когда между мужчиной и женщиной много общего…

— А вы считаете, между нами много общего?

— Не знаю, но… Впрочем, сейчас мы говорим не об этом.

— Ладно, — нетерпеливо бросила Мэгги. — Если вы хотите знать, почему я считаю ваше поведение идиотским, я скажу.