|
– По‑видимому, им кажется, что мы находимся на юго‑востоке. Если так, то они, переместившись на юг, смогут блокировать нас. Кроме того, они полагают, что мы предпочтём находиться на далёком расстоянии, чтобы не попасть в пределы радиуса действия их авиации. С другой стороны, стоит им заподозрить, что мы находимся там, где располагаемся сейчас, и они тоже успешно решают свою задачу, потому что тогда нам придётся описывать дугу, уходя на северо‑запад, чтобы прикрыть Манарский залив. Однако при этом мы попадём в зону действия их наземной авиации, с их флотом на юге и единственным выходом в западном направлении. Совсем неплохая оперативная концепция, – признал командир боевой группы. – Флотом у них командует по‑прежнему Чандраскатта?
Начальник оперативного управления кивнул. – Совершенно верно, сэр. Он уже вернулся, проведя короткое время на берегу. У англичан обширное досье на него. По их мнению, он умный и талантливый адмирал. – Думаю, пока с этим можно согласиться. Какими разведданными о нас они располагают? Харрисон пожал плечами. – Им известно, сколько времени мы находимся здесь. Знают, что мы нуждаемся в отдыхе. – Начальник оперативного управления имел в виду не только людей, но и корабли. Каждый корабль, входящий в состав соединения, испытывал трудности с матчастью. У всех на борту имелись запасные детали, однако корабли могут находиться в море только ограниченное время, пока не возникает потребность в капитальном ремонте. Они страдают от коррозии, вызываемой солёным морским воздухом, беспрерывного движения, ударов волн и порывов ветра, постоянного использования тяжёлого корабельного оборудования. Все это означает, что корабли не могут существовать вечно. Нельзя не принимать во внимание и человеческие факторы. Мужчины и женщины, составляющие команды кораблей, устали, они слишком долго находились вдали от суши. Все больше времени приходилось тратить на техническое обслуживание механизмов, которые все чаще выходили из строя, а это утомляло людей ещё больше. Все эти проблемы вежливо назывались «трудностями командования», а это означало, что офицеры порой не имели ни малейшего представления, как им поступать дальше. – Знаешь, Эд, действия русских по крайней мере можно было предвидеть. – Дюбро выпрямился, посмотрел вниз и пожалел, что больше не курит трубку. – О'кей, давай свяжемся с командованием. Передай в Вашингтон, что они, по нашему мнению, намереваются предпринять решительные действия.
* * *
– Итак, мы встречаемся с вами впервые. – Поверьте, сэр, это доставляет мне огромное удовольствие. – Чак Серлз, инженер‑программист, знал, что его добротный костюм‑тройка, а также аккуратная причёска немало удивили человека, с которым он встретился. Он протянул руку и склонил голову, приветствуя своего благодетеля. – Мои сотрудники говорят, что вы отличный специалист. – Это очень любезно с их стороны. Я занимался этой проблемой в течение нескольких лет и полагаю, что сумел кое‑чего добиться. – Серл прочитал много книг про Японию. Не только отличный, но и любящий деньги, хотя и неплохо воспитанный, подумал Ямата. Это его устраивало. В конце концов, все являлось счастливой случайностью. Японский промышленник купил фирму четыре года назад, оставил всех работников на прежних местах – так он обычно поступал – и внезапно обнаружил, что истинная ценность фирмы заключается в таланте этого человека. Серлз являлся почти настоящим волшебником, сообщил Ямате его исполнительный директор, поддерживающий с ним непосредственную связь, и, хотя название должности, занимаемой американцем, не изменилось, его жалованье резко возросло. Однако, спустя несколько лет, Серлз заявил, что начал уставать от своей работы… – У вас все готово? – Да, сэр. |
