Совершенно верно. Ты снова поступаешь в наше распоряжение, приятель, подумал Кларк.

– Видите ли, всё дело в контрасте, – объяснил служащий отдела по связям с общественностью. – Перед вами возникает образ привлекательной женщины, занимающейся чем‑то – ну, свойственным женщинам, понимаете? И тут же наступает конец, вы видите, что эти женщины – проститутки, попавшие в…

– В тюрьму, – внезапно отрезвев, произнёс Ишии. – Они оказались в ловушке и вынуждены делать что‑то. И тогда обстановка и вся картина становятся совсем не такими приятными.

– Да, конечно, – улыбнулся Кларк. – Теперь понимаю. Спасибо.

Дружеский поклон, выражающий благодарность за важный урок.

Черт побери, насколько искусно провёл все это мистер К, подумал Чавез. У этих шпионских занятий есть свои любопытные мгновения. Динг едва не почувствовал жалость к Ишии, однако, если этот глупый кретин уже однажды предал свою страну, нет смысла сейчас проливать слезы по поводу его судьбы. ЦРУ пользовалось простой аксиомой: «Однажды став шпионом, ты останешься им навсегда». Соответствующий афоризм у ФБР был даже более грубым, что представлялось странным: «Однажды став ублюдком, будешь всегда сидеть в дерьме».

* * *

– А это осуществимо? – спросил Мураками.

– Осуществимо? Да ведь это детская игра.

– Но последствия… – нерешительно произнёс бизнесмен. Идея Яматы казалась остроумной и многообещающей, однако…

– Последствия окажутся простыми. Ущерб, нанесённый их экономике, помешает им создать промышленность для выпуска товаров, заменяющих наши. Американские потребители оправятся после первоначального шока и, нуждаясь в товарах, которые не могут быть произведены их корпорациями, снова начнут покупать эти товары у нас. – Если Биничи рассчитывает выудить у меня всю правду, подумал Ямата, он наивнее, чем кажется.

– Думаю, ты ошибаешься. Ты недооцениваешь гнев, испытываемый американцами из‑за этого неприятного происшествия. Кроме того, нужно принимать во внимание и политические обстоятельства…

– С Кого покончено. Такое решение уже принято, – холодно прервал его Ямата.

– Значит, Гото? – спросил Мураками. Вообще‑то это не было вопросом. Он внимательно следил за политической жизнью своей страны.

– Разумеется.

Сердитый взмах руки.

– Гото – дурак. Он идёт туда, куда показывает его пенис. Я бы не доверил ему управлять фермой отца.

– То же самое можно сказать о любом из наших политических деятелей. Разве они действительно управляют нашей страной? Какие ещё качества требуются нам от нашего премьер‑министра? – спросил Райзо с весёлой ухмылкой.

– У американцев тоже есть такой человек в правительстве, – мрачно заметил Мураками, наливая щедрую порцию виски «Чивас Ригэл» и пытаясь понять, что в действительности задумал Ямата. – Я никогда не встречался с ним, но, судя по слухам, это настоящая свинья с низменными инстинктами.

– Кто же он?

– Келти, вице‑президент. И ты знаешь, их честный и преданный народу президент покрывает его.

Ямата откинулся на спинку кресла.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

Мураками посвятил его в подробности происходящего. Изрядное количество выпитого виски ничуть не повлияло на память японского бизнесмена, заметил Ямата. Что ж, Мураками, хотя и весьма осторожный человек и часто излишне щедр в своих деловых отношениях с иностранцами, принадлежит к числу равных, и пусть он, Ямата, нередко расходится с ним во мнениях, тем не менее он испытывает к нему искреннее уважение.