– Ситуация становится сложной, правда, Роб? – спросил Джек с улыбкой, скрывающей беспокойство.

– Было бы полезно знать, о чём думает противная сторона.

– Постараюсь учесть это пожелание, адмирал. Поручу выяснить.

– А как относительно правил ведения боевых действий?

– Они остаются прежними, Робби, до тех пор пока президент не примет иного решения. Если, по мнению Дюбро, он подвергается нападению, пусть защищается. Надеюсь, на палубе у него стоят самолёты, снаряжённые полным боезапасом.

– Да на какой палубе, черт побери! Они всё время в воздухе, доктор Райан, сэр.

– Попробую выяснить, нельзя ли предоставить ему чуть большую свободу действий, – пообещал Джек.

В это мгновение зазвонил телефон. Один из младших офицеров управления – морской пехотинец, недавно получивший звание майора, – поднял трубку и тут же протянул её Райану.

– Слушаю. В чём дело?

– Сообщение из центра связи Белого дома, сэр, – послышался голос дежурного офицера. – Премьер‑министр Кога только что подал прошение об отставке. По мнению нашего посла, формирование нового правительства будет поручено Гото.

– Что‑то быстро. Передайте в отдел Японии Госдепартамента, чтобы прислали мне все необходимые материалы. Вернусь не позже чем через два часа. – Райан положил трубку.

– Кога ушёл в отставку? – спросил Джексон.

– У тебя что, приступ проницательности сегодня утром. Роб?

– Нет, но я умею прислушиваться к телефонным разговорам. У меня создалось впечатление, что наша популярность за океаном заметно упала.

– Да, события развиваются слишком стремительно.

* * *

Фотографии прибыли с дипломатической почтой. В прошлом сумку дипкурьера открыли бы сразу по прибытии в аэропорт, но сейчас ситуация была более спокойной и государственный чиновник, отдавший правительственный службе много лет, сел в аэропорту Даллеса в служебный автомобиль и направился в Туманное болото – Госдепартамент. Там сумку вскрыли в охраняемом помещении и её содержимое рассортировали по категории срочности и отправили с курьерами в места назначения. Пухлый конверт с семью кассетами фотоплёнки передали сотруднику ЦРУ, который просто сел в свою машину и поехал к мосту на Четырнадцатой улице. Через сорок минут кассеты открыли в фотолаборатории, занимающейся обычно микрофильмами и другими утончёнными делами, но способной выполнить и такую несложную задачу, как проявление обычной плёнки.

Вообще‑то технику нравилось работать с обычной плёнкой – она была стандартной, операции несложными и оборудование для них использовалось самое простое, – и он уже давно перестал проявлять интерес к изображениям на кадрах, а следил лишь за тем, чтобы всё было проделано правильно. В данном случае наполнение цветом оказалось характерным и сразу все объяснило. Плёнка японской фирмы «Фуджи», подумал он. А ещё утверждают, что японская плёнка лучше «Кодака». Он проявил плёнку, разрезал её на слайды и поместил каждый в картонную рамку. Единственное, чем отличались эти слайды от тех, где родители запечатлеют первую встречу своего ребёнка с Микки Маусом, заключалось в том, что на каждой рамке стоял штамп «Совершенно секретно». Пронумеровав все слайды, техник уложил их в коробку, запечатал в пакет и поместил в корзинку для исходящих документов. Через тридцать минут в фотолаборатории появилась секретарша, взяла пакет, подошла к лифту и поднялась на пятый этаж здания, где в прошлом размещалась штаб‑квартира ЦРУ. Зданию было уже почти сорок лет, и возраст его становился заметным. Коридоры пообветшали, краска на стенах выцвела и превратилась в безлико‑жёлтую. И здесь наступил упадок, что особенно относилось к Научно‑исследовательскому управлению стратегических вооружений.