– Значит, они не изменили этого? – Скотт недоуменно посмотрел на коллегу.

– Интересно почему? Ведь теперь эта «птичка» предназначена для вывода на орбиту космических спутников…

– Но это тяжёлые спутники, обеспечивающие космическую связь…

– Да, верно, однако посмотри вот сюда…

Основание для крепления боеголовок должно быть массивным и прочным по всей своей площади, тогда как крепление спутника связи представляет собой всего лишь узкое стальное кольцо, нечто вроде плоского бублика, и всегда кажется слишком лёгким для выполнения такой задачи. В данном случае крепёжное кольцо походило скорее на необычно массивное колесо. Скотт открыл ящик стола, достал оттуда недавнюю фотографию ракеты СС‑19, сделанную американским офицером во время инспекционной поездки в Россию, посмотрел на неё и молча передал миссис Флеминг.

– Действительно. Это самое обычное крепление для боеголовок, точно такое же, как было спроектировано русскими. Может быть, с использованием более качественных материалов, при более тщательной сборке. Японцы изменили почти все, верно? Тогда почему они именно это оставили таким, как раньше? – спросила Флеминг.

– Мне тоже это кажется странным. Сохранив прежнюю крепёжную конструкцию, они не захотели избавиться от… сколько весит такое крепление? Сотню фунтов, а то и больше.

– Совершенно непонятно, Крис. Именно здесь они должны были бы стремиться сберечь вес. Каждый килограмм в этом месте равен четырём или пяти на первой ступени ракеты. – Оба встали и подошли к экрану. – Одну минуту…

– Совершенно верно, это крепление для боеголовок. Они не внесли здесь никаких изменений. Но тут отсутствует кольцо для крепления спутника. – Скотт недоуменно покачал головой.

– Может быть, они сохранили крепёжное устройство для последней ступени?

– Даже в этом случае такое массивное соединение на верхней части ракеты совершенно излишне, верно?

– Словно решили все оставить, как на боевой ракете.

– Да. Интересно почему?

14. Раздумья

– Тридцать секунд, – предупредил ассистент режиссёра, когда появился последний рекламный клип воскресной утренней передачи. Её темой были Россия и Европа, что вполне устраивало Райана.

– Есть вопрос, который я не могу задать тебе перед камерой, – улыбнулся Боб Хольцман, прежде чем возобновилась съёмка. – Скажи, как чувствует себя советник по национальной безопасности в стране, не испытывающей угрозы своей национальной безопасности?

– Спокойно, – ответил Райан, посмотрев в сторону трех телевизионных камер. Ни на одной не горели красные лампочки, говорящие о ведущейся съёмке. – Спокойно и уверенно.

– Тогда почему вы проводите столько времени на службе? – поинтересовалась Крис Хантер голосом, который был менее вызывающим, чем её взгляд.

– Если я не приду на службу, – уклонился от прямого ответа Райан, – окружающие поймут, что без меня вполне можно обойтись. – Дело плохо, подумал он. Они все ещё ничего не знают об Индии, но догадываются. Что происходит что‑то необычное. Проклятье. Ему не хотелось привлекать внимание к происходящим событиям. В такой ситуации давление со стороны общественности не принесёт никакой пользы, скорее наоборот.

– Четыре! Три! Два! Один! – помощник режиссёра указал пальцем на ведущего телевизионного журналиста по имени Эдвард Джонсон.

– Доктор Райан, каково отношение администрации к изменениям в японском кабинете министров?

– Ну что ж, причиной этого стали трудности, возникшие в торговле между нашими странами, но это не относится к моей сфере деятельности.