– Не пытайтесь сбить меня с толку. – Хантер наклонилась к зеркалу и стёрла краску с носа. – Вы читаете все, что он говорит газетам, так же как и я. Гото сумеет сформировать кабинет министров, и вы отлично знаете, какими аргументами он будет пользоваться.

– Слова немногого стоят, особенно в таком деле, – отозвался Джек. Он всё ещё не сумел сделать скачок воображения, чтобы включить себя в круг тех, кто занимается «таким делом». – Скорее всего просто болтовня, ещё один политический деятель, лишнего заложивший за воротничок, у которого был тяжёлый день в офисе или на ипподроме…

– Или в чайном домике с гейшами, – предположила Крис. Она уже сняла с лица весь макияж, села на край стойки и закурила. Кристина Хантер, выпускница факультета журналистики Колумбийского университета, была опытным репортёром. Хотя ей было ещё далеко до пятидесяти, она только что получила назначение на должность ведущего международного комментатора «Чикаго трибюн». Её голос был сух, как песок в пустыне. – Два года назад этот ублюдок пытался затащить меня в постель, – продолжила она. – Выражения, которыми он пользовался, потрясли бы даже морского пехотинца, а предложения были… ну, скажем, весьма эксцентричными. Полагаю, у вас есть информация о его личных склонностях, доктор Райан?

– Крис, я никогда, повторяю, никогда не буду обсуждать личные склонности иностранных политических деятелей, даже если мы знаем о них. – Райан сделал паузу. – Одну минуту. Но разве он говорит по‑английски? – Райан закрыл глаза, пытаясь вспомнить, что написано об этом в доставленных ему документах.

– Значит, вам это неизвестно? Гото говорит по‑английски, когда ему хочется, и не говорит, если не испытывает желания. В тот день у него не было желания говорить по‑английски. А его переводчица, женщина лет двадцати семи, находилась рядом. Она даже не покраснела. – Хантер мрачно усмехнулась. – А вот я не могла не покраснеть. Как вы относитесь к этому, доктор Райан?

Райан не испытывал сомнения относительно достоверности информации, поступающей по каналу «Сандаловое дерево», и всё‑таки было полезно получить подтверждение из совершенно независимого источника.

– Думаю, ему просто нравятся блондинки, – пошутил Джек.

– Ходят такие слухи. Говорят также, что у него сейчас появилась новая блондинка.

– Мы начинаем затрагивать серьёзные темы, – заметил Хольцман. – Но ведь многие мужчины любят позабавиться на стороне, Крис.

– Гото любит демонстрировать всем, какой он крутой парень. О его привычках ходят слухи, говорят, он прямо‑таки отвратительное животное. – Крис Хантер замолчала и затем добавила: – И я верю им.

– Неужели? – невинно спросил Райан. – Это что, женская интуиция?

– Не болтайте чепухи, – бросила Хантер слишком серьёзным тоном для общего настроения. Голос Райана тоже изменился.

– И не думаю. Моя жена намного лучше разбирается в людях, чем я. Наверно, это потому, что она врач. Согласны?

– Доктор Райан, вы отлично знаете, что мне всё известно. Я знаю, что ФБР расследует, стараясь не привлекать внимания, кое‑какие обстоятельства в районе Сиэтла.

– Вот как?

Крис Хантер не поддалась на хитрость.

– Такое нельзя сохранить в секрете, особенно если есть друзья в бюро, а одна из исчезнувших девушек – дочь капитана полиции, живущего по соседству со специальным агентом ФБР, возглавляющим отделение бюро в Сиэтле.