– Тогда почему вы храните все это в секрете и не предаёте гласности?

Зелёные глаза Крис Хантер сверкнули, когда она посмотрела на советника по национальной безопасности.

– Я объясню вам причину, доктор Райан. В мою бытность студенткой колледжа меня изнасиловали. Мне казалось, что этот ублюдок убьёт меня. Я смотрела в глаза смерти. Этого нельзя забыть. Если станет известно об исчезновении этой девушки, её жизнь и жизнь многих других окажется в опасности. После изнасилования можно вернуться к жизни – мне это удалось. А вот после смерти – нет.

– Спасибо, – негромко произнёс Райан. Выражение лица и кивок выразили его чувства ещё более красноречиво. Понимаю ваши чувства, подумал он, и вы знаете об этом.

– А теперь он станет главой правительства своей страны. – Взгляд Крис Хантер посуровел ещё больше. – Он ненавидит нас, доктор Райан. Я брала у него интервью. Он хотел меня не потому, что считал такой уж привлекательной. Он стремился унизить меня, смешать с грязью моё человеческое достоинство. Гото – насильник. Ему доставляет удовольствие унижать людей и причинять им боль. Невозможно забыть его взгляд. Он ненавидит нас. Передайте это президенту.

– Передам, – сказал Райан, вставая и направляясь к выходу.

На улице стоял его служебный автомобиль. По пути к Белому дому будет о чём подумать.

– Все хорошо, – заметил агент Секретной службы. – Пока,

– Вы давно занимаетесь этим. Пол?

– Четырнадцать увлекательных лет, – ответил Пол Роббертон, внимательно глядя вперёд со своего сиденья рядом с водителем. Тот был всего лишь служащим хозяйственного управления государственной администрации, но Райан занимал теперь достаточно высокое положение, чтобы его охранял и агент Секретной службы.

– Занимались оперативной работой?

– Только фальшивомонетчиками. Ни разу не приходилось прибегать к оружию, – добавил Роббертон. – Принимал участие в расследовании нескольких довольно крупных дел.

– Разбираетесь в людях?

Роббертон засмеялся.

– Приходится – на моей‑то работе, доктор Райан.

– Расскажите мне о Крис Хантер.

– Умная и жёсткая женщина. Она говорит правду: в колледже подверглась изнасилованию. Это был сексуальный маньяк. Хантер выступала на суде как свидетельница. В то время адвокаты ещё могли обращаться с жертвами изнасилования несколько… свободно, что ли. Спрашивали, не поощряла ли она его и тому подобное. Картина в суде была отвратительной, но она все выдержала, и присяжные признали подонка виновным. Он не сумел долго выжить в тюрьме, очевидно, поссорился с другим заключённым, осуждённым за вооружённое ограбление. Жаль, – сухо закончил Роббертон.

– Вы считаете, мне следует прислушаться к её мнению?

– Да, сэр. Из неё вышел бы хороший полицейский. И я знаю, что она превосходная журналистка.

– Крис сумела собрать много информации, – задумчиво пробормотал Райан. Правда, не вся эта информация достаточно надёжна, подумал он, сведения не скоординированы, да и к тому же она смотрит на них через призму собственных переживаний, зато у неё отличные источники, чёрт возьми. Джек смотрел в окно автомобиля и пытался разгадать головоломку, в которой чего‑то не хватало.

– Куда ехать? – спросил водитель.

– В дом, – машинально произнёс Райан и заметил удивлённый взгляд Роббертона. «Дом» не означал «домой». – Нет, одну минуту. – Райан поднял трубку телефона. К счастью, номер он помнил наизусть.

– Алло?

– Это ты, Эд? Джек Райан.