– Черт побери, Джек, у меня всего двадцать минут. Сейчас даже меньше, – возразил министр финансов, глядя на часы.

Уинстон едва удержался, чтобы не зарычать, и заговорил так, словно наставляя своего трейдера:

– Фидлер, ситуация вкратце такова: положение на финансовых рынках было намеренно подорвано тонко рассчитанным ударом, с поразительным искусством нанесённым в нужный момент. Мне кажется, я могу доказать это достаточно убедительно. Вас это интересует?

Министр финансов растерянно моргнул.

– Да, конечно.

– Но как?… – недоуменно спросил председатель Федеральной резервной системы.

– Садитесь, и я все вам объясню, – предложил Гант. Райан отошёл в сторону, и гости сели по обеим сторонам от Ганга, чтобы видеть экран стоящего перед ним портативного компьютера. – Все началось в Гонконге…

Райан подошёл к телефону на своём столе и, набрав номер кабинета министра финансов, попросил секретаря переключать все поступающие звонки в Западное крыло Белого дома. Многоопытный секретарь восприняла это необычное указание как само собой разумеющееся, без всякого удивления – куда лучше, чем её босс. Гант, заметил Райан, блестяще владел компьютером и вторично объяснял ситуацию ещё лучше и доходчивее, чем в первый раз. Министр финансов и председатель Федеральной резервной системы отлично знали биржевой жаргон и не задавали вопросов.

– Мне и в голову не приходило, что такое возможно, – покачал головой председатель по прошествии восьми минут. Уинстон счёл нужным пояснить:

– Все принятые предосторожности направлены на то, чтобы исключить случайности и помешать мошенникам. Никто не подумал о том, что кто‑то захочет совершить нечто подобное. Действительно, кто решится намеренно терять такие громадные деньги?

– Тот, кто нацелился на нечто куда большее, – сказал Райан.

– Но что может быть больше, чем…

Райан оборвал его:

– Существует много вещей, которые куда важнее денег, мистер Уинстон. Обсудим это позднее. – Он повернул голову. – Как твоё мнение, Баз?

– Мне нужно сравнить это со своей информацией, но сказанное выглядит весьма убедительно. – Министр финансов посмотрел на председателя Федеральной системы.

– Знаете, я даже не уверен, что это нарушает уголовное законодательство.

– Забудьте о нарушении законов, – произнёс Уинстон. – Ситуация по‑прежнему критическая. Сегодняшний день решит все. Если Европа продолжит соскальзывать в пропасть, начнётся всемирная паника. Доллар несётся вниз, американские финансовые рынки не действуют, почти вся мировая ликвидность парализована, а ещё и миллионы мелких вкладчиков потребуют возврата своих денег, как только средства массовой информации поймут, что происходит. Единственное, что сдерживает сейчас катастрофу, – это то, что финансовые обозреватели не способны разобраться в происходящем.

– Если бы они могли сделать это, то работали бы для нас, – вступил в разговор Ганг. – Слава Богу, что источники их информации пока молчат, но меня удивляет, что все это так затянулось. – Может быть, подумал он, средства массовой информации тоже не хотят начинать панику.

Зазвонил телефон. Райан подошёл к нему и поднял трубку.

– Баз, это твоё селекторное совещание.

Когда министр встал, присутствующие заметили, как он устал. Он даже пошатнулся и, чтобы не упасть, схватился за спинку стула. Состояние председателя Федеральной резервной системы было не многим лучше. Обоих финансистов потрясло услышанное. Исправить рухнувшую финансовую систему – дело достаточно трудное, но восстановить намеренно разрушенную систему, особенно когда приложено немало усилий, чтобы помешать этому, вряд ли окажется проще.