– Тебя интересует, что думает твой верховный главнокомандующий? – спросил Дарлинг.

На лице Райана появилась улыбка.

– Разумеется.

– Я принимал участие в войне, что велась по правилам, которые диктовал противник, – заметил президент. – Тогда у нас все получилось не слишком здорово.

– Тут мне хотелось бы задать вопрос, – сказал Джек.

– Давай.

– Насколько далеко можно зайти при решении этой проблемы?

Президент задумался.

– Формулировка слишком неопределённая, – заметил он наконец.

– Обычно при всяких боевых действиях вражеское командование является законной целью для уничтожения, но до сих пор командование противника состояло из военных.

– Ты хочешь нанести удар по верхушке дзайбацу ?

– Да, сэр. По нашим сведениям именно они отдают приказы. Но это гражданские лица, и удар по ним будет походить на убийство.

– Мы решим этот вопрос, когда подойдём к нему, Джек. – Президент встал и направился к выходу. Он сказал все, что намеревался сказать.

– Понятно, сэр. – Значит, мне предоставляются более широкие полномочия. Эта фраза могла означать многое. Главным образом то, что Райан мог принимать решения, но в одиночку и без посторонней поддержки. Ну что ж, подумал Джек, я и раньше так поступал.

* * *

– Что мы наделали? – спросил Кога. – Почему мы позволили им такое?

– Для них это так просто, – ответил политический советник, столько лет работавший с бывшим премьер‑министром. Ему не требовалось называть, о ком идёт речь. – Мы разобщены и потому не в состоянии оказать давление, продемонстрировать свою силу. А они могут толкать нас в любом направлении, и с течением времени… – Он пожал плечами.

– И с течением времени оказалось, что политика нашей страны формулируется двадцатью или тридцатью людьми, избранными директорами их собственных корпораций. Но чтобы зайти так далеко? – Кога пожал плечами. – Почему?

– Мы оказались в таком положении. Неужели вы предпочитаете, чтобы мы закрыли на это глаза? – спросил советник.

– И кто является сейчас гарантом и защитником нашего народа? – поморщившись – и зная ответ, – спросил бывший – какое горькое слово – премьер‑министр.

– Гото, разумеется.

– Мы не можем допустить этого. Вы знаете, к чему это приведёт. – Советник кивнул и улыбнулся бы, если бы не крайняя серьёзность ситуации. – Скажите мне, что такое честь? – спросил Могатару Кога. – К чему она обязывает нас сейчас?

– Наш долг, господин премьер‑министр, – способствовать благополучию и процветанию народа Японии, – ответил советник. Их дружба началась ещё в Токийском университете. Затем он вспомнил слова кого‑то из древних западных мужей – кажется, Цицерона, подумал советник:. – Высшим законом является благо людей.

И этим сказано все, подумал Кога. По‑видимому, всякая государственная измена и политическая авантюра всегда начиналась с этого. Это следует обдумать, решил он, утро вечера мудрёнее.

Затем он посмотрел на часы и с недовольной гримасой увидел, что утро уже наступило.

* * *

– Мы уверены, что это колея стандартной ширины?

– Ты можешь сам проверить полученные снимки, – сказала ему Бетси Флеминг.