– Добрый вечер, уважаемые сограждане. На прошлой неделе чрезвычайное событие потрясло устои американской финансовой системы.

Я хочу начать своё выступление сегодня следующими словами: экономика Америки сильна и ничто не может поколебать её. Знаю, – он снова улыбнулся, – это заявление может показаться странным после того, что все вы могли узнать из средств массовой информации. Однако позвольте мне объяснить вам суть происшедшего. Начну с вопроса: а что изменилось? Американские рабочие по‑прежнему собирают автомобили в Детройте и в других городах Америки. Они по‑прежнему выплавляют сталь. Фермеры Канзаса собрали урожай озимых и готовятся к новой посевной. В Силикон‑вэлли все ещё изготавливают компьютеры. В Акроне по‑прежнему делают покрышки для автомобилей. На заводах «Боинга» выпускают самолёты. На Аляске и в Техасе продолжают добывать нефть, а в Западной Виргинии – уголь. Всем, чем вы занимались неделю назад, вы занимаетесь и сейчас. Так что же изменилось?

А изменилось следующее: по медным проводам, по телефонным линиям вроде вот этой, – президент поднял телефонный провод и бросил его на стол, – проносились электроны, вот и все. – Он продолжал говорить голосом умного добродушного соседа, пришедшего к знакомому, чтобы дать ему совет. – Никто не погиб. Ни одна компания не разорилась. Богатство нашей страны не оскудело. Ничего не пропало.

И всё‑таки, мои друзья и соотечественники, кое‑кто из вас ударился в панику – из‑за чего?

За последние четыре дня нам удалось выяснить, что была сделана намеренная попытка помешать деятельности американских финансовых рынков. Министерство юстиции Соединённых Штатов при содействии американцев, работающих на этих рынках, настоящих патриотов, преданных своей стране, ведёт сейчас расследование и собирает доказательства против тех, кто совершили уголовное преступление, кто несут ответственность за эту попытку. Я не могу быть в данный момент более откровенным, потому что даже ваш президент не может лишить граждан права на беспристрастное и справедливое разбирательство дела в суде. Однако мы знаем, что случилось, и я с полной ответственностью заявляю: происшедшие события носят сугубо искусственный характер.

Итак, что же последует дальше? – спросил сам себя Роджер Дарлинг.

Биржи и финансовые рынки были закрыты на протяжении всей недели. Они снова откроются в полдень будущей пятницы и…

33. Поворотные точки

– Такого не может быть, – произнёс Козо Мацуда, перекрывая голос переводчика. – План Райзо продуман безукоризненно, больше того – идеально, – продолжал он, убеждая сам себя и одновременно собеседника. Незадолго до финансового краха он работал со своим союзником‑банкиром и, воспользовавшись возможностью, сбросил американские казначейские облигации. Теперь он сумел изрядно укрепить финансовое положение своей пошатнувшейся корпорации. В результате его активы пополнились иенами, которыми он собирался расплатиться за целый ряд международных сделок. Разве в этом был какой‑то риск? Нет, разумеется, особенно при укрепившемся курсе иены и рухнувшем долларе. Может быть, подумал он, даже стоит купить через посредников акции американских компаний. Это будет отличным стратегическим манёвром после открытия фондовых рынков, когда падение курса ценных бумаг продолжится.

– Когда начинаются операции на европейских рынках? – Каким‑то образом из‑за волнения он забыл это.

– Лондон отстаёт от нас на девять часов, Германия и Голландия – на восемь, – ответил человек на другом конце телефонной линии. – Наши люди должным образом проинструктированы. – Эти инструкции были ясными и недвусмысленными: пользуйтесь увеличившейся силой японской национальной валюты для покупки максимально большого числа ценных бумаг европейских стран, так что, когда через два или три года финансовая паника закончится, Япония окажется до такой степени интегрированной в многонациональную экономику, что превратится в её неотъемлемую часть, неразрывно связанную с выживанием всей мировой системы, и любая попытка избавиться от неё приведёт к опасности нового экономического краха.