Стоявшие в крайнем восточном ангаре два трейлера соединял толстый чёрный коаксиальный кабель. Ещё один кабель выходил наружу и был подсоединён к портативной спутниковой антенне, у которой тоже несли охрану.

– О'кей, поворачиваем её, – сказал американский сержант. За действиями американцев наблюдал русский офицер – протокол требовал, чтобы кто‑то из состава принимающей стороны постоянно находился здесь; офицер, несомненно, был из разведки – и он увидел, как фигура на экране компьютера, очертаниями похожая на птичью клетку, начала вращаться. Далее изображение поднялось вверх по вертикальной оси. – Все, он понял нас, – заметил сержант, закрывая окно на компьютерном экране и нажимая кнопку «ЗАГРУЗКА» для передачи информации на все три неподвижных вертолёта.

– Что вы только что сделали? Можно спросить? – поинтересовался русский офицер.

– Сэр, мы научили компьютеры, что именно им следует искать. – Ответ оставил русского в полном недоумении, хотя он целиком соответствовал правде.

Понять то, что происходило во втором трейлере, было легче. Высококачественные фотографии нескольких высотных зданий были осмотрены и переведены в цифровую форму, их местонахождение запрограммировано с допусками всего в несколько метров, затем фотографии сравнили с другими, сделанными с большой высоты и под утлом – это означало, что съёмка велась камерами, находившимися на космическом спутнике. Русский офицер наклонился вперёд, чтобы лучше разобраться в изображении. Это обеспокоило старшего американского офицера, который, однако, ничем этого не проявил, – он получил указание не предпринимать никаких действий, которые могли бы оскорбить русских.

– Походит на многоквартирный жилой дом? – с искренним любопытством спросил русский.

– Совершенно верно, – ответил американский офицер, по спине которого катились капельки холодного пота – при всём оказанном им здесь радушном гостеприимстве. Независимо от полученных им приказов он совершал сейчас государственное преступление, разрешая наблюдать за происходящим человеку без соответствующего допуска, да ещё иностранцу.

– Кто в этом здании живёт?

– Не знаю. – Ну почему бы этому любопытному парню не отойти в сторону? – подумал американец.

К вечеру проснулись и встали остальные американцы. С взлохмаченными волосами, ничуть не похожие на военнослужащих, они совершали пробежку по периметру главной взлётно‑посадочной дорожки. К ним присоединилось несколько русских, и началось соревнование, причём обе группы бежали рядом. Сначала соперничество казалось дружеским, однако вскоре оно переросло в нечто совсем иное. Через несколько минут стало ясно, что американцы принадлежат к отборным частям и не привыкли кому‑либо уступать, даже русским, не нуждающимся в акклиматизации и знакомым с местными условиями. Это спецназ, скоро забормотали русские, задыхаясь от усилий, но, поскольку это была отдалённая база со строгим командиром, они находились в достаточно хорошей форме и даже после десяти километров сумели удержаться наравне с американцами. После пробежки обе группы смешались и стало ясно, что языковый барьер препятствует общению, хотя испытываемое гостями внутреннее напряжение было понятно русским и без слов.

* * *

– Как причудливо выглядят эти птички, – заметил Чавез.

– Нам повезло, что они выбрали именно это место. – Снова проблема безопасности, подумал Джон, подобно тому как истребители и бомбардировщики в Пирл‑Харборе скопились в одном месте, чтобы их легче было защитить от саботажа или какой‑нибудь иной глупости, которой опасались из‑за непроверенных разведданных. С другой стороны, когда самолёты размещены в одном месте, это создаёт удобство для их технического обслуживания.