– Это верно, рассчитывать на несколько лет не приходится, – поддержал его Дарлинг. – По вашему мнению, адмирал, осуществление такого плана реально?

– Считаю, реально, сэр. Кое в чём придётся положиться на благоприятное стечение обстоятельств, но самое большое препятствие мы уже преодолели вчера вечером.

– У нас недостаточно сил, чтобы гарантировать успех операции, – произнёс министр обороны. – Командир авианосной группы только что представил свою оценку ситуации и…

– Я видел её, – ответил Джексон, стараясь скрыть беспокойство, тем более что оценка соответствовала действительному положению вещей. – Но я знаю командира палубной авиации капитана первого ранга Бада Санчеса уже много лет, а он считает, что сможет добиться успеха. Я верю ему. Господин президент, не следует слишком уж полагаться на цифры. Дело не только в численном соотношении наших сил и сил японцев. Многое решает умение вести боевые действия, а у нас в этом гораздо больше опыта, чем у них. Психологический фактор тоже имеет немаловажное значение, равно как и способность полагаться на свои силы, а не думать о мощи противника. Теперь война не такая, как раньше. В прошлом требовалось собрать огромные соединения, чтобы сломить волю противника к сопротивлению, а также нарушить его возможность руководить войсками и координировать их действия. Действительно, пятьдесят лет назад нам потребовались бы мощные вооружённые силы для решения такой задачи, однако цели, которые нужно уничтожить, очень малы, они точечные, и если мы сможем поразить их, то добьёмся того, на что раньше требовались усилия миллионов солдат.

– Это преднамеренное убийство, вот что это такое! – выкрикнул Хансон.

Джексон, все ещё стоявший на трибуне, повернул к нему голову.

– Да, сэр, вы совершенно правы, именно в этом и заключается война. Зато, действуя таким образом, мы не убиваем несчастного юношу, поступившего в армию только потому, что ему понравилась военная форма. Мы убиваем подонка, который посылает его на бойню, даже не зная его имени. Прошу извинить меня, сэр, но мне приходилось убивать людей, и я точно знаю, что это такое. Сейчас хотя бы один только раз мне хотелось бы привлечь к ответу тех, кто отдают приказы, а не тех несчастных молокососов, которые вынуждены слепо им подчиняться.

Дарлинг с трудом удержался от улыбки при мысли о собственных фантазиях в связи с рекламой, которую однажды передавали по телевидению, как изменилась бы ситуация, если бы президенты, премьер‑министры и другие государственные деятели, посылавшие людей на бой, вышли бы на поле битвы вместо них и решили исход войны собственными силами.

– И всё‑таки вам придётся убить немало молодёжи, – сказал президент. Адмирал Джексон вздрогнул, словно от пощёчины, и ответил через несколько мгновений:

– Я знаю это, сэр, но в случае благоприятного развития событий погибнет намного меньше людей, чем при настоящей войне.

– Когда вам нужно узнать моё решение?

– Мы уже почти закончили предварительный этап подготовки и можем приступить к операции меньше чем через пять часов. После этого нас будет ограничивать продолжительность светового дня. Каждый раз придётся ждать двадцать четыре часа.

– Благодарю вас, адмирал Джексон. Не могли бы вы все оставить меня одного?

Присутствующие встали и покинули комнату. В последний момент послышался голос Дарлинга:

– Джек, ты не мог бы остаться на минуту? – Райан повернулся и снова сел.

– Нам придётся пойти на это, сэр. Так или иначе, если мы собираемся уничтожить их ядерные ракеты…

– Я знаю. – Президент посмотрел на свой стол. Там были разложены документы, схемы и карты. Всё необходимое для того, чтобы принять решение о начале боевых действий.