— Врежь ему.

И тут же три пары глаз посмотрели вправо от меня.

Спасибо за предупреждение. Я резко обернулся, уклонился от свинга и ударом в висок уложил одного хмыря на пол. Его приятель вытащил из кармана револьвер, но не успел им воспользоваться. Я попал ему точно в солнечное сплетение. Он чуть не захлебнулся рвотой, но я к этому времени уже стоял у него за спиной и не испачкался мясом с картошкой. Его револьвер был у меня в руке, и мне чертовски хотелось, чтобы кто-нибудь из трех оставшихся дернулся ко мне.

Ленни был смешон. Он не мог поверить в то, что произошло. От изумления у него отвисла челюсть, и он повернулся к худосочному молокососу, который все еще держал в руках пистолет. Тот оказался вовсе не таким крутым, каким хотел выглядеть. Его пушка сказала «бузд», грохнувшись на ковер, а на лбу у него выступили бисеринки пота и побежали кривыми ручейками по лабиринтам между его прыщами.

Только детина на полу пытался сделать что-то. Он совсем обезумел и решил добраться до меня даже без револьвера. Его губы растянулись, обнажив зубы и десны, и он припал к земле как текл, готовящийся отобрать мяч. Наверное, он не оценил моей услуги, но я спас ему жизнь, пнув в шею. Он отключился.

Свинячьи глазки быстро-быстро замигали.

— Черт! Ленни, ты говорил…

Окурок упал на ковер, и запах паленой шерсти наполнил комнату. Ленни Серво удивленно смотрел на меня. Мой револьвер был направлен прямо ему в живот, но он ничуть не испугался. Скорее, это все его озадачило.

— Где ты подобрал это дерьмо? — Я откровенно издевался над ним.

Он не ответил.

Я насмешливо ухмыльнулся:

— А с какого раза ты справляешься с бабой? Если ты грамотный, тебе следовало бы почитать газеты. А если умеешь считать, сосчитай трупы своих наемников.

На его щеке дернулся мускул.

— Ты хочешь сказать, что ты мне не по зубам?

— Даже пока они у тебя есть, приятель. — Револьвер в моей руке поднялся уже на уровень его головы. — Я в последний раз спрашиваю: где она?

Кровь, казалось, отхлынула от его лица. Оно было абсолютно белым, замешательство и бессильная ярость отразились в его глазах. Но он не бросился на меня, а только проскрежетал, не разжимая зубов:

— Черт бы тебя побрал, Макбрайд. Я бы с удовольствием убил вас обоих, даже если за это пришлось бы отдать капля по капле всю мою кровь.

Я дал ему выговориться, а потом с размаху ударил стволом револьвера. Раздался треск ломающихся зубов, и он повалился передо мной на колени. Он ткнулся головой в пол и тихо постанывал, закрывая лицо руками.

Толстяк за столом никак не мог перестать облизываться, потому что у него мгновенно сохли губы. Кончик его языка постоянно высовывался изо рта, а сжатые кулаки были похожи на белые шарики, привинченные к подлокотникам кресла.

— Ты-то не будешь показывать здесь фокусы? — спросил я.

У него щелкнули челюсти, когда голова дернулась из стороны в сторону.

Я посмотрел на Прыща и улыбнулся. Он, наверное, еще помнил бабушкины сказки про чертей, и сейчас совсем сомлел.

Два человека шевелились на полу, как ослепшие пауки, пытаясь подняться. Я открыл барабан револьвера, вытащил все патроны и бросил игрушку рядом с тем, у кого я ее забрал. Голова Ленни оторвалась от ковра, и он смотрел на меня со всей ненавистью, на какую был способен.

— Ты умрешь за это, — сказал он.

Я хотел пнуть его в зубы, но сдержался.

— Поживем — увидим, Ленни, — сказал я ему на прощанье.

Когда я вышел в зал, Венера все еще сидела за столом, но толпа разошлась. Она проиграла почти все, и крупье перестал волноваться.