В залитом светом баре она выглядела сногсшибательно.

Вы видели когда-нибудь на улице женщину, у которой все на месте, причем это все настолько неприкрыто, что у вас захватывает дух? Такую женщину, что вам хочется присвистнуть, но у вас не получается закрыть рот?

Такой женщиной была Венера.

Она не утруждала себя лифчиком, а в блузке был глубокий вырез, от которого у мужчин становилось сухо во рту. Весь эффект состоял не в том, что вы что-то видели, а в том, что вы знали, что могли увидеть. На Венеру глядели, потому что она была изумительно красива, а на меня — потому что она была со мной.

Но это не все.

Они чертовски хорошо знали, кто она такая. Я читал это на их физиономиях. Здесь, в «Корабле», по сложившемуся мнению, собиралась респектабельная публика, и сейчас они смотрели так, как смотрели бы на проститутку, явившуюся на вечеринку священников. Мне страшно захотелось надавать им пинков по задницам, прикрытым лилово-белыми фраками.

Я сообразил, что бармен принял меня за сиволапую деревенщину, явившуюся сюда с выручкой от продажи урожая, потому что он широко улыбнулся Венере, давая ей понять, что она сняла тугого лоха, а для таких наверху достаточно места. Он подождал, пока четверть сотни не перекочевала в кассу заведения, потом подошел к нам.

Он посмотрел на меня с едва заметной улыбкой и сказал, протирая стаканы:

— Ты можешь удвоить свои денежки, приятель. Стоит только подняться наверх.

— Да? — Должно быть, у меня получилось это достаточно естественно, потому что он с серьезным видом кивнул.

— Верное дело. Один пришел на прошлой неделе и унес двадцать пять штук.

— Ну, что скажешь? — Я толкнул Венеру коленом. — Звучит заманчиво. А есть там люди с большими деньгами, такие, кто любит рисковать? Рисковать по-настоящему, я имею в виду.

Бармен клюнул. Он наклонился ко мне и перешел на шепот.

— Все тузы наверху, земляк. Все, я тебе говорю. Ты не прогадаешь. — Он подмигнул Венере. — Твоя дама тоже.

Мне большего и не требовалось. Я сунул сдачу в карман, и мы стали продираться через толпу вслед за официантом, который поспешил на кивок бармена, чтобы проводить нас наверх. Я дал и ему «на чай» тоже.

То, что я увидел, превзошло все мои ожидания. На миллион баксов хрома и сосновых панелей, и ни один цент не был потрачен впустую. Вдоль одной стены располагался бар, вдоль другой стояли столики — на случай, если вы захотите передохнуть и успокоиться. Каждый сантиметр остального пространства был занят игровыми столами. В самом центре помещалась рулетка — королева игорного бизнеса.

Здесь, наверху, Венера выглядела не такой уж раздетой. Большинству дам в вечерних платьях завтра был обеспечен насморк.

Я купил фишек на сотню и пристроился к играющим.

Венера схватила меня за руку.

— Ты встречался когда-нибудь с Ленни Серво?

Мне не понравился тихий голос, каким она это сказала.

— Мы встречались.

Она посмотрела сначала на меня, потом ее глаза побежали к столику с разложенным «фараоном». Эта часть зала была стилизована под салун из ковбойского фильма, и единственная лампочка, болтавшаяся под колпаком над столом, создавала впечатление, что фингал под глазом Ленни занимает всю левую половину лица. Он разговаривал со сдававшим карты, потом, случайно подняв голову, увидел Венеру и небрежно помахал ей. Она, так же небрежно, махнула ему в ответ.

Передо мной стояли две дамы, чьи спины надежно скрывали меня. Я не собирался подходить к Ленни и жать ему руку. Сначала я намеревался пересчитать зубы Эдди Пэкмену.