Чтобы продемонстрировать это, ему дают череп Энн Найлендс и согнутое железо. В черепе продолговатая дыра, пробитая в затылке. Профессор Эллисон вертит в руке железный брусок, подносит его к соответствующей дыре в черепе и торжествующе улыбается суду. Его прагматичное лицо говорит: «Видите? Видите, что я сделал?»

На изогнутом железе «нет человеческих останков», но это потому, что его нашли в ручье.

Профессор Эллисон излагает суду холодные научные факты, но в них есть и повествовательный элемент.

Мануэль подписал детальное признание. Вот его история:

«Энн в Ист-Килбридже ожидает автобуса домой, когда из темноты выходит мужчина. Она окликает его:

– Томми?

– Нет, – говорит он, – я не Томми. Меня зовут Питер.

Он присоединяется к ней на автобусной остановке.

– Семидесятый номер еще не приходил?

Она отвечает, что нет, и у них завязывается разговор. Энн рассказывает, что ее только что бросил солдат, с которым она познакомилась на танцах на прошлой неделе. Она сыта таким по горло.

– Ой, не берите в голову, – говорит Питер. – Такое с каждым случается.

– Правда?

– Ага, у каждого иногда голова идет кругом. Люди пропускают автобусы, забывают или тратят все деньжата, чтобы попасть туда, где им надо быть.

Ну, а она чувствует себя дурой.

– Неважно, – говорит он. – Не относитесь к этому так серьезно. Сколько вам лет?

– Семнадцать, – отвечает Энн.

– Вы молоды, – говорит Питер. – Не относитесь к этому так серьезно.

Когда приходит автобус, мужчина тоже садится в него, хотя он идет не в ту сторону, куда 70-й. Они сидят не вместе, он – в нескольких местах позади девушки, но четыре остановки спустя сходит там же, где она.

– О, вы тоже тут сходите?

– Да.

К тому времени они товарищи.

– Ну, мне туда, – говорит Энн и вспоминает о хороших манерах: – Рада была с вами познакомиться.

Мужчина оглядывает площадку для гольфа.

– Темновато для того, чтобы девушка шла одна, – говорит он. – Я вас провожу.

– Не надо, – говорит Энн, – я все время тут хожу, тут совершенно безопасно.

Он плашмя прижимает руку к груди, стоит, официально выпрямившись, слегка посмеиваясь над собой.

– Я никак не могу вас отпустить.

И вот он ведет Энн через поле к ее дому. Они перелезают через изгородь и идут по темной площадке для гольфа. Энн вопит и царапает его лицо, оставляя три длинных следа на его щеке.

Нет, он не знает, почему она это сделала, вроде как все началось ни с того ни с сего. Потом она от него убегает. Питер бежит за ней, по земле, по траве, преследуя ее паническую тень. Ее поглощает земля.

Он добегает до того места, где Энн исчезла. Она упала в канаву, одну из канав рядом с ручьем. Канава очень глубокая, примерно семи футов в глубину, и он видит следы там, где она скользила по грязному откосу, прежде чем упасть. Она потеряла туфлю на невысоком тонком каблуке. Каблук увяз в земляном склоне.

Он смотрит вниз, в канаву, и видит, как она убегает по ней, вылезает с другой стороны и бежит к заросшему деревьями месту.

Питер слезает в канаву и следует за ней, выбирается и видит рощу. Девушка исчезла, но не убежала. Она прячется. Он знает, что она прячется.

Он скользит за дерево и замирает. Ждет и прислушивается, не дыша. Два маленьких животных прячутся в темноте.

Они ждут пять минут.

Это долгое время для того, чтобы неподвижно стоять на холоде, навострив уши, дабы уловить присутствие единственного другого человека в лесу, прислушиваясь к дыханию, к шагу или к переступанию с ноги на ногу.