Последнее, что делает мистер Лесли в качестве адвоката, – информирует суд, что мистер Мануэль хочет отныне защищаться сам.

Ставки поднимаются. Представлять собственные интересы, когда тебя обвиняют в преступлении, за которое грозит смертная казнь, опасно для кого угодно. Мануэль рискует облажаться со свидетельскими показаниями и оказаться на виселице. Для лорда Кэмерона это первое дело, которое может закончиться смертным приговором, и ему не нужны апелляции на основании того, что суд согласился рассмотреть неверное свидетельское показание.

М. Дж. Гиллис, выступающий в качестве обвинителя, понятия не имеет, как теперь пойдет защита. Ничего нельзя предсказать. Пресса вне себя от радости. Журналисты купили интервью почти у всех, имеющих отношение к данному делу, и приготовились бежать, едва будет оглашен вердикт, но все хотят выслушать именно Мануэля, и теперь они получат его рассказ бесплатно.

Первое, что делает Мануэль, – это снова вызывает нескольких свидетелей. Гаральд Лесли и Уильям Грив не допросили их в соответствии с особыми наставлениями Мануэля. Первый свидетель, которого он хочет вызвать снова, – Уильям Уотт. Еще он хочет вызвать на свидетельскую трибуну обоих своих родителей.

На следующее утро в газетах появляются фотографии Гаральда Лесли, вернувшегося в свой дом в Морнингсайде после увольнения. Маленький сын встречает его и берет шляпу и портфель своего папочки. Лесли выглядит моложе и спокойнее. Он улыбается.

Много лет спустя у Лесли возьмут интервью о суде над Мануэлем. Все, что он скажет, – это что случай был трудным, главным образом из-за того, как изменилась история его клиента. И все время продолжала изменяться.

Глава 16

Вторник, 3 декабря 1957 года

Уотт и Мануэль сидят в «Воксхолле Велоксе», глядя на стену черной ночи в конце улицы. Этот короткий тупик, отходящий от Четвертой улицы, ведет прямо в сельские поля. План жилищного строительства Биркеншоу основан на геометрических утилитарных принципах: Первая улица, Вторая улица, Третья улица. Повсюду дома с террасами, с маленькими окошками, чтобы удержать внутри тепло. На каждой крыше по четыре трубы – по одной на каждую из главных комнат. Важно, в какой час домовая труба начинает изрыгать дым: в порядочных домах встают рано, в процветающих домах есть уголь. Труба дома Мануэля проснулась. Его мать уже встала, согревает кухню, готовит завтрак, готовит для работающих членов семьи.

Шесть часов утра, декабрьская темнота, и внутри машины так холодно, что на хроме приборного щитка оседает конденсат. Деревянный пол машины словно пропитался водой под ковриком, влага поднимается от металлического шасси. Однако Уотт и Мануэль медлят. Ни одному из них не хочется, чтобы эта удивительная ночь закончилась. Оба уже чувствуют ностальгию, здесь, на пороге земли.

Уотт вытирает влагу с окна тыльной стороной руки и смотрит на дом на Четвертой улице.

В доме Мануэлей есть два этажа и по окну на каждом этаже. Передняя дверь за углом, она выходит на темные поля. Бетонный выступ скрывает ее из виду, поддерживая плоский портик. Человек может незаметно войти или выйти из дома.

Подбородок Мануэля распух, глаз у него подбит, на губе порез, неглубокий, но опухший, красный и воспаленный. Больше всего пострадали ребра – они сломаны. Он все время прижимает руку к боку и дышит неглубоко.

Чтобы протянуть время, Мануэль вынимает из внутреннего кармана пачку сигарет и постукивает ею по колену, выбивая из нее одну. Это хороший трюк. Он впечатляет людей. Он видел такое в фильме и упражнялся и упражнялся, пока не довел трюк до совершенства. Мануэль видит, что Уотт наблюдает краем глаза за бросающим вызов гравитации чудом и улыбается этому трюку нежной пьяной улыбкой.

Мануэль сует сигарету в рот, убирает пачку, щелкает зажигалкой и подносит пламя к кончику сигареты.