Питер поднимает глаза, видит ее и вздыхает. Голова его падает на грудь. Бриджит видит синяк под его воротником.

Из толпы копов выходит инспектор уголовной полиции Роберт Макнил. Она кивает ему в знак приветствия.

– Ну же, Питер, – говорит Макнил, – ты просил встречи со своими родителями. Разве тебе нечего им сказать?

Питер не поднимает глаз и трясет головой, как пьяный.

Макнил раздражен.

– Ты сказал, что хочешь поговорить с родителями. Мы столько хлопотали, чтобы доставить их сюда…

Бриджит шагает вперед, как Святая Вероника.

– Сын? Ты в порядке, сын?

Питер отшатывается от нее. Его челюсти крепко сжаты.

Макнил недоволен.

– Да бога ради… Послушай, сейчас середина ночи. Мы вытащили их обоих из постелей, потому что ты просил встречи с ними.

Питер поднимает руку и пробегает пальцами по волосам. Теперь она видит, что он не прикован к стулу. Он просто играл, приняв позу, как в фильме. Бриджит отступает назад, к толпе. Она не святая Вероника. Она – дура, которая каждый раз ловится на его ложь.

– Отпустите моего отца, – говорит Питер, полный великих библейских реплик.

Макнил в ярости. Он тоже понял, что все это было трюком. Он говорит:

– Питер, мы это уже обсуждали. Я уже сказал, что решение принимает судебный исполнитель. Твой отец должен утром предстать перед судом.

Но Питер даже не слушает объяснений. Он моргает и кивает, выбрасывая неудачу из головы. Бриджит видела его таким раньше, много раз. Потом сын смотрит на своего отца и милостиво кивает, как будто они согласились его отпустить по распоряжению Питера. Но они не согласились его отпустить.

Бриджит спрашивает:

– Послушай, Питер, о чем ты хочешь с нами поговорить?

Но она уже знает, в чем дело. Он смотрит на нее и видит, что она знает. Бриджит начинает молча плакать.

Питер оседает на стуле. Кладет локти на колени и бормочет в пол:

– Я никогда не считал, что с тобой легко говорить…

Бриджит падает перед ним на колени и подносит его руку к своему лбу.

– Знаю. Я знаю, что есть то, о чем тебе трудно нам сказать.

Ее слезы падают на тыльную сторону его руки.

Питер шепчет:

– Я не знаю, почему совершаю такие ужасные поступки.

– О, Питер…

Она держит его руки и целует их. Она целует их, чтобы не пришлось поднимать на него глаза. Потом все-таки поднимает их. Питер смотрит на нее, потом – на отца. Его глаза сухие, хотя лицо – маска плачущего человека. Но глаза у него сухие.

– Я помогу полиции распутать кое-какие загадочные события, которые происходили в последнее время в Ланаркшире.

Все остальное он говорит, обращаясь к своему отцу, но Бриджит не слышит этого, потому что знает. Ее сын не вернется. Он никогда больше не вернется домой. Она благодарна за это и в то же время стыдится своей благодарности. «Чтобы пришел ответ на мою молитву, может потребоваться чудо». Чудо было даровано, но не Питеру. Она понимает, что Питер не был заблудшим человеком. Он никогда больше не вернется домой.

На следующий день в газетах пишут, что мужчину и женщину увезли из полицейского участка Гамильтона в три тридцать ночи на заднем сиденье полицейской машины.