— Да, ваше превосходительство.

   — И ещё: о мине под Лозовой никому ни слова. Государь не должен знать об этом. Ступайте.

17 ноября 1880 года. Зимний.

Лорис-Меликов рассказал о найденной мине Адлербергу.

   — Я сегодня же выеду в Крым, чтоб сопровождать их, — заявил Адлерберг.

   — Но это риск, вы понимаете?

   — А что не риск? Когда вон и Зимний пытались взорвать... Эдак вообще от Государя надо держаться поодаль. Но мы же как-никак его приближённые, мы приближены к его особе. Нет, нет, я еду.

   — Но о том, что раскрыто новое покушение, пока не говорите. Приедет, дай Бог, скажем.

   — Разумеется. Вы уже приняли меры?

   — Самые решительные. Но два дня так мало. Путей больше тысячи вёрст. Я просил Милютина помочь войсками.

   — А что сказать Его величеству насчёт подготовки доклада?

   — Скажите, что я его почти закончил, и скоро передам проект Константину Николаевичу и наследнику. Кстати, я говорил с ним и, кажется, смог его убедить.

   — Что ж, было бы большим счастьем для Государя, если б мы получили новое продолжение реформ. Тогда никто бы не говорил ему боле, что он охладел к ним из-за новой семьи.

   — Это для всех было бы счастьем. Тогда утихомирились бы и эти социалисты.

   — Но разве они не знают, что правительство работает над этим? — удивился Адлерберг. — Вы же, помнится, объявляли об этом в газетах.

   — У меня такое впечатление, что они ничего не читают кроме своих же собственных прокламаций. Это одержимые люди. Послушайте их выступления на судах. Невежественные и одержимые. Если факты в жизни противоречат их голой идее, они предпочитают их не видеть. Этим они и опасны — с ними просто невозможен диалог.

18 ноября 1880 года. Железнодорожный путь.

Вдоль насыпи с двух сторон шли солдаты. Они внимательно глядели по сторонам...

В это же время. Крым. Байдарские ворота.

За столом, накрытым прямо под деревом на свежем воздухе, сидели шесть человек: Государь с Катей, их старшие дети и Варя с Адлербергом. Прислуживал всего один слуга. Вдали виднелись экипажи царской свиты, адъютанты, обслуга.

Было по-осеннему тихо. Внизу плескалось море.

Александр поставил чашку, спросил у дам разрешения закурить.

   — Как жаль, — меланхолично заметил он, что мы сюда, скорее всего, и не приедем боле.

   — Почему, Ваше величество? — спросил Адлерберг.

   — Тебе я могу, Саша, открыть — почему. Варвара Игнатьевна уже знает. Мы с Катей решили в скором времени покинуть Россию. Я, как только доведу до конца реформу власти, хочу отречься от престола в пользу Саши и уехать с семьёй куда-нибудь в тёплые края.

   — Ваше величество, возможно ли это?

   — Отчего же нет? Я хочу остаток дней, сколько мне отпущено, посвятить своей новой семье. Надеюсь, они будут более благодарны мне, чем мой народ, которому я отдал двадцать пять лет, а взамен получил травлю — как на охоте. Я вначале полагал это сделать сразу же после венчания, не дожидаясь Лорисовых новаций, но некоторые соображения, — он мельком взглянул на Катю и улыбнулся ей, — заставили меня отложить мой план на полгода.