Письмо лежало на сервировочном столике в гостиной вместе с газетой и остальной почтой. На конверте было написано только имя: «Жюльетта».

Позже, когда расспрашивали садовника, он сказал, что нашел его в почтовом ящике. Нет, он не заметил, кто его туда бросил.

Пока Армель комментировала статью в «Телеграмм де Брест», в которой говорилось, что прекращены поиски Кристиана Бреа, девушка незаметно его открыла.

— Теперь будет еще легче завладеть верфью. Что вы думаете об этом, отец?

Артюс собирался ей ответить, но внезапно раздался изумленный возглас Жюльетты.

Все взгляды обратились в сторону девушки, выронившей листок, который упал на столик.

Послание состояло из вырезанных из газеты букв:

«ГВЕНАЭЛЬ ЛЕ БИАН — НЕЗАКОННОРОЖДЕННАЯ ДОЧЬ АРТЮСА».

Первой реакцией у Керсена-младшего было желание посмеяться над дурного вкуса шуткой — анонимщик оказался дилетантом, но внезапная бледность отца была красноречивее любого признания. И тогда единственного наследника Керсенов охватила паника: окажись дочь Ивонны его сводной сестрой, она тоже могла претендовать на наследство, о котором он мечтал долгие годы.

Артюс стукнул тростью об пол:

— Сожгите эту грязь немедленно!

Никто не двинулся. Тогда старик встал с удивительной для ревматика легкостью и бросил анонимное письмо в камин, где постоянно поддерживался огонь, безуспешно боровшийся с сыростью и плесенью на стенах.

— Вряд ли потомок дома Керсенов мог сойтись с женщиной такого сорта, как эта «булочница»!

Вопреки ожиданию отвращение, написанное на физиономии Армель, вызвало у старика легкую улыбку, в которой сквозило сожаление о прошлом.

— Видели бы вы Ивонну, когда ей было двадцать лет!

Взглянув на бледную, тощую грудь снохи в вырезе лифа, он поморщился.

— Сколько в ней было соблазна, чувственности! Но, думаю, вы не способны понять, о чем идет речь, дорогая. — Он повернулся к сыну, смотревшему на него с округлившимися глазами и открытым ртом. — Перестаньте таращиться на меня с идиотским видом, Пьер-Мари, и не переживайте за наследство, которого вы еще не получили! Речь не идет о том, что я признаю эту нахалку своей дочерью.

— Гвен может с этим не согласиться, отец, — кисло заметила Армель, которой пришлась не по вкусу его последняя реплика. — Достаточно провести анализ на ДНК. Если этого не произойдет при вашей жизни, Гвен не остановится и перед эксгумацией.

— Знай Гвен об этом, она бы уже все сделала. Слухи не должны покинуть пределы наших владений! — прогремел голос старика. — Понятно? Ни в коем случае!

Июньское солнце так раскаляло крыши, что, несмотря на отличную вентиляцию, температура в ангаре достигала сорока градусов. Техники судебной полиции изучали найденные обломки катера Патрика Риана.

На рубашке Франка Карадека под мышками темнели круги, и это очень его раздражало, поскольку Ферсену удавалось сохранять безупречную элегантность и при удушающей жаре. Исчезновение Кристиана Бреа открывало ему перспективы, но достаточно было посмотреть на Мари и специалиста по ритуальным преступлениям, чтобы потерять всякую надежду.

— При взрыве обломки катера разбросало в радиусе пятисот метров, значит, это пластид С4. Они оказались даже на берегу, — уточнил Франк, сообщив, что техники нашли следы пластида на прибрежных скалах. — Заряд был помещен рядом с топливным баком.

— Вот чем объясняется появление огненного шара, который ты видела, Мари. Я хочу знать, откуда взялась взрывчатка и как она попала на остров, — добавил Люка, обращаясь к Карадеку.