оранжевая, синяя и смазанные следы от черной. Ему хотелось спросить, что она

рисовала и покажет ли ему.

– Когда ты сказала, что проводишь меня домой, я задумался. Что делали

парочки в былые времена, когда начинали встречаться?

– В былые времена? – спросила она, выдавив улыбку. – Насколько далеко

мы зайдем в прошлое? У меня останется право голосовать?

Гэвин закатил глаза, но улыбнулся.

– Ты знаешь, о чем я, острячка. Во времена молодости твоих родителей.

Она нахмурилась, и он захотел наклониться через стол и поцеловать ее.

Тогда и он нахмурился. Уже не в первый раз.

– Ох, не думаю, что родители даже встречались. Они просто появились

здесь и сразу были парой.

– Серьезнее, Лайла.

– Не знаю, – пожав плечами, ответила она. – Знакомились с родителями, да?

– Именно.

– Но я уже была там. И Дом знает, кто я.

– Отчасти. Дом лишь частично новый – его фундамент очень старый.

Может, нам стоит сделать все по-старому и правильно тебя представить, – он

пожал ее руку и улыбнулся так очаровательно, как только мог. – Я смогу

объяснить, как ты прекрасна, скажу о своем намерении добиться тебя.

– Придурок, – ответила она, но он заметил, что теперь покраснела уже она.

– Он не может не полюбить тебя, если воспользоваться шансом, – в его

животе порхали бабочки. – Тебя невозможно не полюбить, – добавил он.

– И ты хочешь, чтобы я снова пришла?

– Да. Позволь устроить тебе ужин.

– Мне? В твоем доме? Ты, наверное, забыл, как в прошлый раз я убегала

оттуда, словно от пожара.

– Лайла…

– Я еле сбежала, а ты хочешь, чтобы я вернулась?

Он провел пальцами по каждому ее пальчику, рисуя на ее ладонях

маленькие кружочки.

– Думаю, ты склонна немного преувеличивать.

Она покусывала губу, следя, как он к ней прикасается.

– Возможно… – признала она.

– Дом… такой, каков есть. Этого я не изменю. Но он – часть меня. Мы идем

в комплекте.

– Да, просто… Как он не пугал тебя раньше? – спросила она, удивив его.

– Тебя он сперва тоже не напугал, – напомнил он ей.

– Да, похоже. Просто это… – она глубоко вздохнула, – странно все это.

– Разве ты не поняла, что и  я все восемнадцать лет был странным? –

немного застенчиво спросил он. – Дом странный и не такой, как все, но он мой.

И подходит мне.

Дэлайла обхватила его пальцы и сжала.

– Ладно, – сказала она наконец. – Но я жду десерт.

Он кивнул, уже улыбаясь.

– Десерт, договорились. Это не так и сложно.

Дэлайла бросила столовые приборы на поднос и скомкала салфетку.

– Я надену кроссовки, и если что-то пойдет не так, сразу убегу. Мама

Давала сказала, что я выгляжу обожженной по краям, а мне было хотелось

остаться не сожженной, пока это возможно, заранее спасибо.

Гэвин встал, как и она, и последовал за ней к мусорным бакам.

– Мама Давала? – спросил он.

Он смотрел, как она все выбросила со своего подноса и поставила его на

ленту конвейера, ведущего на кухню.

– Да. Я была немного напугана прошлой ночью. По очевидным причинам, конечно, но… Не знаю… Отец был очень странным, сидел на кухне и пил, говорил еще более странные слова. Вроде из Писания. Я не хотела оставаться

одна, и когда ты не ответил, написала Давалу.