Гэвин нахмурился.

– Твой отец всегда так себя ведет?

– Ха! – воскликнула она, взяв его за руку и ведя к двойным дверям

кафетерия. – Отец становится настоящим лицемером и, когда соседи делают

ромовую бабу, начинает возмущаться. Я никогда не видела его пьяным. Он

скорее мебель в доме, чем человек.

– Может, у него был трудный день. Может, это из-за того, что он увидел

тебя со мной?

Дэлайла уже качала головой.

– Нет. Было что-то большее, чем это, но… Я не могу объяснить. Словно он

был там, но… и не был. В любом случае, страшно было до ужаса, потому я

сбежала к Давалу. Хотя он меня за это убьет.

– А что имела в виду его мама, говоря, что ты обожжена? Физически или

образно? – Гэвин подумал о случившемся, но не мог вспомнить момента, чтобы

Дом или дерево  на самом деле обожгли ее.  Было ли это?

– Честно говоря, я и сама не знаю. Это было посреди ночи, а она говорила

мало. Может, просто имела в виду мое потрясение. Сначала парк, потом папа, потом бежала туда, и свитер…

Гэвин положил ладонь ей на руку, чтобы остановить ее.

– Что случилось по дороге? – с тревогой спросил он. Дом обещал вести

себя хорошо, и он ему поверил. Тогда почему сейчас в его груди вдруг словно

табун лошадей пробежал? – А что со свитером?

– Ничего.  Казалось,  будто что-то есть. Но, может, все из-за того, что я уже

была напугана, было поздно и темно и…

– Дэлайла.

– Сложилось впечатление, что все вокруг следило за мной. Деревья,

фонари. Как в парке.

Гэвин кивнул, а внутри все сжалось.

– Его мама сказала что-то еще?

– Нет. Я ушла в комнату Давала и немного поговорила с ним. Уверена, из-за

меня он утром завалил математику.

– Ты рассказала ему, что случилось?

 Что случилось. Какое мягкое и совсем не правильно описание

происходящего.

Они остановились у ее шкафчика, и Дэлайла не сразу повернула замок и

принялась набирать код. Гэвин почувствовал, что его брови ползут вверх, но

ничего не сказал, а просто ждал.

– Не совсем. То есть я рассказала ему о Доме, но…  не все.

– Ты можешь рассказать, сама ведь знаешь. Если ты доверяешь Давалу, то

доверяю и я. Не хочу, чтобы ты хранила от него секреты, если думаешь, что так

защищаешь меня.

– Дело не только в этом. Он не понял бы. К тому же, думаю, мы это должны

держать при себе, пока возможно. Хотя бы сейчас.

Гэвин снова кивнул, медленно и скованно, словно его шея была тяжелым

грузом, висевшим на ржавом крюке. Он знал, что она права. Дом его расстроил, и он чувствовал странную тревогу, словно не был точно уверен, можно ли

доверять Дому, раз Дэлайла тревожится. Но в груди была и боль, ведь он

позволял такие предательские мысли о своей семье. Он ничего не стал бы

делать, что подвергнет семью опасности.

– Но ужин должен быть потрясающим, – сказала она, явно пытаясь сменить

тему. – Впечатли меня, и я дам тебе снова себя поцеловать. Но я не хочу, чтобы

на меня упало пианино или что-то еще…

– Ха-ха.

– Да, плохая шутка, – пожав плечами, заметила она. –  Но, думаю, Дом не

осудит за пару поцелуев?

И теперь Гэвин уже не думал о злой судьбе, а вел себя как полный гормонов

подросток.

– Могу я попробовать что-нибудь непростое? – поддразнил он. – Найду

рецепт в гугле, и бац! Ужин на двоих, смешанный с поцелуями. Вот такой вечер

по мне.