Он очнулся и увидел, что забрёл в портретный зал. Все Макгибуры пристально смотрели на него из своих золочёных рамок. Дамы приторно кривили губы. Мужчины явно насмехались. Сэр Фредерик, говорили они, титулованный торгаш, мужицкое отродье. Куда ты сунулся со своими салонными манерами? Как ты ни пыжься, ты лишь шут в бубенчиках. Решил, что состояние делает тебя значительным? В любой нескромной шутке Макгибура больше смысла, во всём твоём существе. Ты жалкий замочек на твоей кубышке.

— Идите к чёрту, Макгибуры! — яростно проговорил сэр Фредерик, глядя на множество надменных тёмных глаз. — Я не приму на себя вашу титулованную спесь! Моя жена будет зваться Глория Уоллес, а не Глория Макгибур! И мы не примкнём к вашим останкам в склепе! У нас будет светлый дом в Индии! Он будет весь увит гибиском, а не вашим мертвящим плющом! У нас будет весело и просто! Она забудет своего художника, да и вас с ним вместе!

— Ты ничего не понял, Фредерик, — сказали портреты Макгибуров. — И поделом тебе, простак вест-индский!

15

Он выбежал на поиски своей невесты. Где ходит леди Глория? В доме её нет. И художник куда-то сгинул. Может, снова увивается за девушкой по бережку и уговаривает её склониться к своим ветреным затеям?

Фредерик поспешно сбежал по лестнице на песчаный серый берег. Холодные волны плескались под пустым помостом. Одинокий парусник словно бы застыл меж двух высоких гор.

Молодой человек до рези в глазах всматривался в него. Две там фигуры или одна? Но ничего так и не смог разобрать. Слишком далеко. И тут на ум пришла идея: а если обойти озеро по бережку? Парусник стоит к нему кормой и потому ничего не видно. А с одной из тех высоких гор можно увидеть его не только сбоку, но и гораздо ближе! Примерно час уйдёт на путь!

Не рассуждая больше, Фредерик бросился по берегу вдоль ленивой линии воды. Очень скоро песок закончился, и начались заросли. Пришлось карабкаться по склону, уж очень круто уходила в воду горка. В какой-то момент нога сорвалась и поехала по траве. Фредерик с криком уцепился за деревцо. То задержало падение почти у самой воды. Но подошвы угодили во что-то мягкое и благодаря этому туфли не хлебнули воды.

— О, слава Богу! — взмолился Фредерик, представив, как ледяная вода заливается в ботинки.

Он взглянул, на что попали его ноги, и едва не потерял рассудок. С воплем ужаса молодой человек ринулся наверх, цепляясь за всё, что только попадалось под руку. Наконец, дрожа, он остановился и оглянулся.

Под крутым бережком лежал утопленник. Голова и верхняя часть плеч застряли в растительности, а ноги утопали в тёмной воде. Он лежал лицом вверх, опутанный своей нехитрой снастью, и побледневший Фредерик узнал недавнего своего собеседника. Рыбак из местной деревушки утонул.

Идти дальше больше не хотелось. Почему-то смерть почти незнакомого человека подействовала на Фредерика настолько угнетающе, что ему расхотелось знать, один ли художник в лодке или с его невестой.

Возможно, старый скандалист был пьян. Возможно, поскользнулся и стал биться, обвиваясь своей леской с множеством надетых на неё крючков. Они впились в его тело, и из ранок ещё сочилась кровь. Теперь карпы получат пищу.

Все эти мысли были так мерзки, что Фредерика едва не стошнило. Он торопливо выскочил на песчаную полосу и побежал скорее к дому. Надо сообщить, чтобы конюх вытащил беднягу, пока тот в самом деле не стал добычей рыбам.

В конюшне было пусто. Садовника тоже нигде не видно.

— Леди Лаура! — выпалил он, примчавшись на кухню. — В озере утопленник!

— О, силы небесные! — повалилась она на стул.

Пока он не отпоил её брэнди, она не была в состоянии хоть что-то понимать. Пришлось и самому успокоить нервы.