Девушка усмехнулась:

— Немного вы приобретёте, женясь на мне, сэр Фредерик.

Неожиданно для самого себя он вдруг взял её за руку и горячо заговорил о том, что мечтает увезти леди Глорию отсюда, из этой душной и холодной атмосферы, на жаркие просторы, под сень таинственных лесов. Там воздух напоен ароматами цветов, там дивные плоды, там первозданный рай. Там поются удивительные песни, там босоногие танцовщицы танцуют удивительные танцы. Там буйство красок, там бездна страсти. Там всё дышит жизнью, там хочется и жить, и умереть.

— Какой всё же вы ребёнок, — со слабой улыбкой сказала леди Глория, не отнимая у него руку. Но пальцы её были холодны, как холоден сам воздух дома Макгибуров.

— Глория, я люблю вас, — серьёзно заговорил он.

— Вы не можете меня любить, — уклонилась она от ответного признания. — Мы слишком мало знаем друг друга.

— Ещё скажите, что это говорит во мне молодость! — вскричал сэр Фредерик. — Глория, я вас умоляю, не будьте, как эти отвратительные тётки, сидящие в гостиных, словно пауки в засаде! Почему вы надели на себя эту чёрную шаль?! Я не верю, что в ваших сундуках не сохранилось более праздничной вещицы!

— Ну вот, — невозмутимо ответила она. — Вы уже начинаете упрекать меня в моих привычках. Ещё немного и вы заставите меня танцевать, как ваших танцовщиц.

Этот ничего не значащий разговор продолжался ещё примерно полчаса, а далее тётка потребовала сохранять приличия и не задерживаться до полуночи. И так уже тут нарушаются все мыслимые нормы.

— Да, мой юный друг, — с улыбкой также вмешался Макгибур. — Хоть мы и безбожники-протестанты, но тоже склонны несколько обуздывать порывы молодёжи. Хотя б и им к досаде!

Фредерик с улыбкой же откланялся.

16

— Пойдёмте, посмотрим с вами, придёт наш мокрый человек сегодня или нет! — с таинственным видом прошептал Франциск в дверях комнаты сэра Фредерика.

Тот немного растерялся. Сэр Фредерик уже не понимал, как ему относиться к художнику. Насколько реальны его претензии к сопернику, или это всё навеял сон?

— Давайте… — немного смутился он, сбитый с толку азартом парижанина. Как бы тот не вздумал позабавиться над ним!

Спустя примерно полчаса оба уже заняли свой наблюдательный пункт уже на новом месте, снаружи каменной ограды, у тропинки, ведущей к калитке. Дорожка, выложенная разбитым старым камнем, сильно заросла с одной стороны небольшими елями, что позволило им спрятаться в наступающей вечерней тьме.

От дома Макгибуров к прочим населённым пунктам имелась лишь одна дорога — неширокая, порядком заросшая аллея. По ней приехал в своём изящном ландо сэр Фредерик. Но проходила она с другой стороны прямоугольного дома и вела прямо к парадному входу. Значит, тот, кто является сюда в сумерках, обходит дом с внешней стороны садовой ограды.

— Пока вы болели, я пытался выяснить, кто он, откуда приходит и когда уходит, — блестя в сумерках своими тёмными глазами, прошептал с азартом Франциск. Волосы его слегка растрепались, щёки разрумянились. Он был необыкновенно привлекателен в своей замшевой курточке поверх щегольской шёлковой рубашки.

Сэр Фредерик снова ощутил укол ревности в самое сердце. Они с леди Глорией замечательно смотрятся вдвоём и, пожалуй, между ними вполне может появиться чувство. Он вспомнил первый день приезда, когда застал их бродящими по песчаной полосе у озера. Он уже не слушал, что шепчет ему Франциск, ощущая себя полным идиотом. Лукавый парижанин втянул его в дурацкую затею, оболтал, обкрутил и теперь потешается над ним, делая вид, что очень увлечён слежкой за какой-нибудь бедной прислугой из деревни.