— Простите меня, Фредерик. — покорно извинилась леди. — Это просто нервы.

— Да. Я тоже утром всполошил всех. — ответил Фредерик. — мне привиделись в воде волосы Франциска. Простите, Глория, я ревновал вас к месье Медине. Мне казалось, что вам нравится та фамильярность, с которой он обращался к вам.

Он ожидал, что она засмеётся и станет уверять, что никаких отношений у неё с Франциском не было. Но Глория словно окаменела, и эта напряжённая неподвижность склонённой шеи вселила в бедного молодого человека тревогу.

— Поймите, Глория, я не ревную. — покаянно произнёс он, досадуя на недостаток светского воспитания. — Я даже не хотел вам ничего такого говорить… Я только…

— Вы очень добры, сэр Фредерик. — сказала она, поднимая на него свои светлые глаза. — И мне вас очень жаль.

С этими словами она повернулась и ушла, оставив разгневанного Фредерика на заросшей тропинке парка. Что всё это значит?! Отчего она его жалеет?!

Краткое покашливание заставило его резко обернуться.

— Простите, я не хотел вас потревожить. — выбрался из-за высоких кустов можжевельника горбун. Он, против обыкновения, говорил не по-французски, хотя и с небольшим акцентом.

— Похоже, сегодня день бесконечных извинений. — усмехнулся Фредерик. — Вы подсматривали за нами?

— Подсматривал. — признался к удивлению молодого человека уродливый секретарь Макгибура. — Приличия требуют не оставлять молодую леди без присмотра в обществе неженатого молодого человека. А тётка Лаура не годится, чтобы прятаться в кустах.

— Но я же ей жених! — горячо воскликнул Фредерик, возмущённый этой тщательно скрываемой подозрительностью. — Мы через два дня поженимся!

— Те-те-те, молодой человек! — покачал головой Годрик. — Уж больно вы прытки! Здесь не Париж, между прочим, а провинция. Здесь чайки носят сплетни на хвостах.

— Замечательно! — язвительно отозвался Фредерик. — С художником вы отпускали её гулять куда угодно и сколько угодно, а с женихом — предосудительно!

— Художник всё равно что прислуга. — хитро отвечал горбун, косясь на Фредерика своим чёрным глазом из-под спутанных волос. — А вы молодой повеса, вам не привыкать обольщать невинных молодых особ!

Фредерик уже не сердился, а смеялся. Его приняли за ловеласа! В гостиных ему никак не удавалась роль повесы, и вот теперь, когда он и не думал ни о чём таком, его приняли за ветренника и обольстителя! Нет, право, провинция забавна! И этот старый, нудный секретарь ему приснился в виде инфернального живописца! Кто объяснит странную логику спящего мозга?!

20

Дневной сон никогда не привлекал Фредерика. Ему казалось, что это никчёмная трата времени. Но унылая серость дома Макгибуров наводила тоску, и молодой человек поспешил развеять её сном. Здесь всё словно умерло, настолько однообразна жизнь в этом забытом Богом крае.

Он прилёг на кушетке с каким-то занимательным романом, в котором героиня никак не могла открыть свои чувства бедному молодому человеку, поскольку боялась осуждения света. Вскоре он утомился вникать в причины всех несчастий влюблённых и тихо захрапел, закрывшись книгой.

Он погружался в сон и чувствовал от этого немалое удовольствие. Ему было так приятно от этого лёгкого кружения, похожего на тихое качание люльки. Или на полёт качелей. Ему снилось, что стена напротив медленно раскрылась и из неё выплыла одна из тех надменных красавиц, что изображены в портретной галерее дома Макгибуров. На ней был высокий кружевной воротник и чёрное бархатное платье.