— Теперь я понимаю, отчего у моего покойного мужа было такое слабое здоровье. — печально сказала пожилая тётка Лаура. — Он очень не любил ваш дом, брат.

— Давайте оставим эти грустные мысли. — примирительно сказал хозяин дома. — С часу на час мы ждём приезда пастора. Сегодня вечером состоится бракосочетание Глории и нашего дорогого Фредерика.

При этих словах Годрик Сентон поднял голову и посмотрел на молодых.

— Вот и чудесно! — обрадовалась тётка. — А завтра они уедут. И я тоже освобожусь от кухни. Право, я тоскую по моему маленькому домику в…шире.

Как странно, но слова будущего тестя отозвались каким-то холодом в груди у Фредерика. Было совершенно ясно, что Глория совсем не рада этому браку.

— Давайте-ка выпьем всей семьёй вина за такое событие. — предложил Макгибур. — Я приберёг к такому случаю совершенно особенную бутылку.

Тётка было поднялась с места, чтобы подать новые бокалы, но хозяин опередил её.

— Не спешите, сестра. — ласково сказал он. — я сам рад побеспокоиться о вас. Вы так много сделали для нас.

И сам направился к буфету, достал оттуда запылённую тёмную бутылку из толстого стекла.

Тёмно-бордовый густой напиток торжественно разлили по старинным серебряным бокалам, которые сэр Макгибур осторожно достал из того же буфета. Он сам подал каждому его бокал.

Фредерик пригубил свой и удивился изысканно-горьковатому вкусу старого вина. Да, в доме Макгибуров знали толк в вине.

— Пейте, Глория. — сказал отец. — Вам не повредит глоток прекрасного вина.

— И поцелуйтесь, молодые. — сказал он в завершение. — Сегодня ваш день. А завтра в путь.

Глория послушно повернула к Фредерику своё бледное лицо и взглянула на него в упор своими светлыми глазами.

"А почему у неё такие светлые глаза?" — неожиданно подумал Фредерик, словно видел их в первый раз. Ведь у всех потомков Макгибуров жгуче-чёрные радужные оболочки. Но в следующий момент сладость поцелуя погасила в нём все мысли. Он словно обжёгся от её прохладных губ, и сердце невольно подскочило. Это было первое касание Фредерика и его прекрасной невесты.

— Ох, брат. — расслабленно произнесла тётушка Лаура, отирая рукой свой морщинистый лоб. — Что-то я от вашего вина распарилась. Пить вино грех.

Завтрак ещё не завершился, как Макгибур поспешно вышел из-за стола.

— Кажется, прибыл наш пастор. — сказал он Фредерику, словно извиняясь, и пошёл встречать пастора.

Вошедший гость, зябко потиравший руки от утреннего холода, оказался невысоким, бесцветным человеком с жиденькими соломенными волосами и бледными рыбьими глазами. Он явно робел, попав в такой старинный дом, и оглядывался со смущением и беспокойством. Видимо, странное убранство дома Макгибуров, этакая смесь аристократической спеси и бедняцкой убогости, его очень поразило. По потёртому пальто гостя и его разношенной и грубой обуви было видно, что он из очень бедного прихода. Наверно, жизнь протестантского священника среди деревенских скупердяев и традиционных пьяниц очень мало способствует процветанию последнего.

Макгибур был приветлив, вежлив и обаятелен. Он захлопотал вокруг дорогого гостя, помогая тому разоблачаться от своего слишком короткого пальто и разматывая на нём старый шарф. Деревенский пастор смущенно благодарил его и чувствовал себя не в своей тарелке.