– Хороший мальчик, – сказал Бен. – Я принесу таблетку.

Медбрат вышел. «Я не буду глотать, – сказал себе Фрэнк. – Сделаю вид, а глотать не стану. Надо хорошо все обдумать. Я обязан все обдумать». Фрэнк ощутил боль в искалеченной руке – он с такой силой вцепился в подлокотник кресла, что раненые пальцы свело.

Позднее другой санитар, Сэм, – тот самый, который привел Фрэнка на встречу с полицейскими, – пришел позвать его на ужин. До того Бен вернулся и принес пилюлю и стакан воды. Не составило труда сунуть таблетку под язык, а когда санитар отвернулся, положить ее в карман. Фрэнку нужно было оставаться трезвым и бодрым, не дать застать себя врасплох.

– Идем, Манкастер, – бросил Сэм нетерпеливо. – Время ужинать. Двигай в столовую.

– Ладно.

Сэм проводил его по коридору в столовую.

– Трудный выдался у тебя денек.

– Да.

– Чего хотели фараоны?

– Просто новый инспектор решил ознакомиться с делом.

– А тот, который постарше, светловолосый, он англичанин?

Фрэнк поглядел на Сэма, насторожившись:

– Не знаю. Он почти ничего не говорил.

– Я его в коридоре увидел и подумал, не немец ли он, – сказал Сэм. – Немцы всегда держатся будто по стойке смирно, даже такие толстяки, как этот. Если они солдаты или чиновники. Я во время Великой войны был в немецком лагере для военнопленных, знаешь ли. Суровый народ. Но при всем том именно такие и были нужны, чтобы вытащить Европу из хаоса, я так мыслю. – Он с любопытством посмотрел на Фрэнка. – Значит, он не говорил, да?

– Почти ни слова.

Фрэнк притворился, что все это ему безразлично. Но, идя вслед за Сэмом в столовую, где теснились длинные столы и стоял запах переваренных овощей, он напряженно думал. Пациенты выстроились вдоль стены, от раздаточного лотка тянулась длинная очередь. За порядком наблюдали Сэм и два других санитара. Фрэнк встал рядом с ними, продолжая лихорадочно размышлять о том, что происходит. Признался ли Эдгар американским властям в том, что проболтался Фрэнку? Но едва ли американцы прибегли бы к помощи англичан и уж тем более немцев.

– Очнись, Манкастер, – сказал Сэм. – Вставай в очередь, а то еды не останется.

Фрэнк ощущал себя крысой в клетке. Он подошел с подносом к раздаче и получил тарелку с серыми потрохами, водянистыми овощами и порцией комковатого картофельного пюре, отмеренной черпаком для мороженого. Когда он повернулся к столам, что-то с грохотом упало, заставив его подпрыгнуть. Пожилой седоволосый человек швырнул свой поднос с едой на пол. Остальные пациенты смотрели на него с умеренным интересом – такие происшествия случались часто. Подбежал крепкий санитар и схватил виновника за руку.

– Джек, какого черта ты тут творишь!

– Не хочу есть эту жратву! – заорал пациент. – В нее что-то добавляют, химикаты, чтобы нас стерилизовать! Я против!

– Заткнись, тупой урод! Нет в пище ничего! Не хочешь ужинать, сиди голодный, черт тебя побери! А ну, топай обратно в отделение!

Санитар вытолкал мужчину, который захныкал, как дитя, в коридор.

Фрэнк уселся напротив Патрика, толстого коротышки лет за тридцать, с сальной черной бородой. Он был из тех, кто редко разговаривает и большую часть времени проводит в рекреации, пялясь в телевизор. Старший санитар прочитал молитву, наскоро поблагодарив Бога за пищу, им дарованную. То было одно из правил клиники. Пациенты разобрали ножи и вилки: первые – с такими тупыми лезвиями, а вторые – с такими короткими зубьями, что Фрэнк не сразу научился ими пользоваться. Он заставлял себя запихивать в рот жидкое месиво с тарелки.