Бен опустился на корточки.

– Ну же, приятель, – произнес он вкрадчиво. – Это я. Поговори со мной, Фрэнки.

Фрэнк снова посмотрел на таблетки. Определенно другие. Ему вспомнились истории о пациентах, которым давали то, отчего они становились бесплодными. А может, Бен дает ему что-то другое. Спросить нельзя, это означает заговорить. Он воззрился на Бена. Санитар вздохнул и покачал головой.

– Господи, Фрэнк, – сказал он. – Какой жуткий взгляд! Уж лучше бы ты ухмылялся.

Фрэнк протянул руку и взял чашку с водой. Потом положил в рот таблетки, проглотил их и открыл рот, чтобы Бен проверил, как обычно. Тот нахмурился.

– Ну ладно, если ты так хочешь. – Он кивнул на поднос. – Налетай, вот твой ужин.

Есть не хотелось. Фрэнк отошел и уселся у дальней стены. Бен тяжело вздохнул.

– Послушай, Фрэнк, – сказал он. – Тебе надо покушать. Сильнее всего Уилсона обеспокоит, если ты не будешь есть.

Его взгляд и слова казались мягкими, но было в его лице что-то еще. Фрэнк зажмурил глаза. Спустя секунду он услышал, что Бен уходит. От запаха рыбы на подносе накатывала тошнота. Вскоре он почувствовал сонливость и стал кивать носом.

Очнувшись в какой-то миг, он обнаружил, что главную лампочку выключили, и с потолка камеры льется лишь приглушенный свет. Ночь, должно быть. Поднос убрали, – наверное, Бен заходил и унес его. Этой ночью все казалось каким-то странным. Фрэнк вспомнил о визите Дэвида и Джеффа, о том, как он обрадовался встрече с Дэвидом. Но теперь тот в стане врагов. В памяти всплыл разговор об умиротворении в университете: как здорово было сознавать, что Дэвид и другие всерьез прислушиваются к его мнению. Фрэнк чувствовал, как слезы подступают к глазам, но слишком устал и не мог даже плакать.

Он снова заснул, на этот раз глубоко. И резко пробудился из-за звука отворяемой двери. Включился свет. Фрэнк заморгал, сбитый с толку. Он почувствовал, что кто-то ставит его на ноги.

– Что…

Сильные руки развернули его, и теперь Фрэнк смотрел в лицо Бена. Выражение его было суровым, губы под сломанным носом вытянулись в тонкую линию.

– Тебе придется пойти со мной, Фрэнк, прямо сейчас, – произнес Бен тихо, но очень веско. – Я доставлю тебя в безопасное место. Идем. Только никому ни слова – не вздумай теперь начать разговаривать, будь любезен. Иначе мне придется тебя вырубить. Я этого не хочу, но сделаю.

Фрэнк глядел на него, моргая: он до сих пор не очнулся. Бен крепко взял его за руку и повел вон из комнаты, потом по коридору. Фрэнк снова заморгал, голова кружилась. В коридоре было темно, горели только ночники. Он никак не препятствовал Бену. «Ну вот и все, он ведет меня к немцам», – мелькнула мысль. Но он не мог помешать этому, как не мог и навести ясность в голове. Те большие таблетки, подумал он, это они его выключили. Пока Фрэнка тащили через темный коридор, он пару раз споткнулся. По пути они столкнулись с другим санитаром, и Бен крепче сжал руку Фрэнка. Санитар, молодой парень, выглядел скучающим и усталым. Он с любопытством посмотрел на Бена:

– Куда ты его тащишь посреди ночи?

– Ему нехорошо, веду к дежурному доктору.

– Удачи. Сегодня Блэкстон на дежурстве.

– Ага, наверняка уже набрался.

Они разминулись. Бен вел его мимо отделений, где спали одурманенные пациенты: в каждом сидел за столом санитар и читал при тусклом свете лампы. Потом Бен открыл боковую дверь, и Фрэнка, одетого только в больничную робу, обдал ледяной воздух. Он охнул.

– Все в порядке, нам только до ворот дойти.

Бен повел его по дорожке, убыстряя шаг. Фрэнк очумело оглядывался. Ночь была ясная, морозная и лунная, на траве поблескивал иней.