С другого конца снова послышалась ругань: резкие, с призвуком металла звуки.

– Мой человек, который допрашивал эту женщину, только что вошел, – сказал наконец Гесслер. – Позвольте с ним поговорить, и я перезвоню… Да, через десять минут. Да. Хайль Гитлер! – Он положил трубку и буркнул: – Люди Гейдриха. Я рассказал им о шпионском гнезде в правительстве. Сайм будет держать рот на замке?

– Какое-то время.

– Его суперинтендант намерен как можно скорее покончить со шпионским гнездом. Собираются устроить полномасштабную чистку. Нам не удастся долго удерживать крышку котла. Что сказала та женщина?

– Я совершенно уверен, что она не знала про дела мужа. Подозревала, что у него интрижка на стороне. Я спросил, значит ли для нее что-нибудь фамилия Манкастер, и она ответила, что это старый приятель мужа, с которым ей никогда не доводилось встречаться. Я ей верю.

Гесслер нахмурился:

– Чем меньше людей знают о нашем интересе к нему, тем лучше.

– Я задал вопрос как бы невзначай.

– Получается, что она тупиковый путь?

Гесслер с укором посмотрел на него, будто это Гюнтер завел их в тупик.

– Могу я предложить кое-что, герр штандартенфюрер? – Гесслер кивнул. – Когда мы сегодня вечером поджидали миссис Фицджеральд, я заметил напротив ее дома обширный луг – можно сказать, небольшой парк. На другом его конце, ярдах в двухстах или трехстах, есть старое бетонное бомбоубежище. Выглядит довольно заброшенным, но если мы посадим там человека с рацией и мощным биноклем, то сможем наблюдать за домом. Мы отпустим женщину, запретив ей выходить на улицу, и посмотрим, кто наведается к ней в гости. Спасение семей своих агентов – дело чести для ребят из Сопротивления. Звонить ей они не станут, понимая, что телефон прослушивается. Если за ней приедут на машине, наш наблюдатель запишет номер, и мы сядем им на хвост. А если оставим ее здесь, подпольщики ничего не смогут сделать, отсюда им ее не забрать. И я думаю, сейчас мы не вытрясем из нее ничего интересного.

Гесслер с прищуром посмотрел на него:

– Вам определенно не хочется применять к ней жесткие меры, так? Сентиментальные чувства по отношению к женщинам объяснимы, но шпионки не относятся к числу обычных женщин.

– Я не считаю ее шпионкой, герр штандартенфюрер. Однако полагаю, что благодаря ей у нас появляется неплохой шанс добраться до настоящих шпионов.

Гесслер снова задумался, потом кивнул:

– У вас большой опыт в таких делах, верно? Розыск евреев и их дружков. – Эсэсовец покачал головой. – Извините, напрасно я назвал вас сентиментальным. Ваша работа в Германии определенно говорит об обратном, насколько мне известно.

– Благодарю, герр штандартенфюрер, – скромно ответил Гюнтер. Гесслер не казался ему человеком, способным на извинения.

– Если мы берем за основу этот план, нам потребуются люди из посольства.

– Думаю, это необходимо, герр штандартенфюрер. – Гюнтер продолжал настаивать, говоря спокойно, но решительно. – Я считаю, мы сможем их поймать.

Глава 34

Теперь Фрэнк находился в камере с мягкими стенами, где-то в глубине клиники. Стены и пол были обиты грубой, толстой материей – это было все равно что оказаться внутри огромного душного матраса. На ткани виднелись отвратительные пятна, в комнате стоял слабый запах дезинфицирующего средства и рвоты.