– Получается, у правительства есть досье на многие тысячи людей, – проговорила она тихо, словно обращалась сама к себе.

Гюнтер развел руками:

– Учитывая проблемы, чинимые Сопротивлением, вы можете понять, почему правительство считает такую меру необходимой. Массовые беспорядки, бомбисты, покушения. Здесь стало не лучше, чем во Франции. Но мне ясно, что, как пацифистка, вы непричастны к подобной деятельности.

Она не ответила. Гюнтер улыбнулся:

– Знаете, я тоже хочу мира. Германия устала от войны. Моя заветная мечта – дожить до дня, когда во всем мире станет тихо.

– Когда все окажутся у вас под пятой, – с горечью промолвила Сара.

– Мне бы хотелось, чтобы вы поняли… – Гюнтеру не удалось замаскировать нотку досады в голосе. Он действительно желал мира: эта женщина, красивая, образованная, истинная арийка, судя по внешности, должна быть счастлива в своем доме, заботясь о муже и детях. – Где вы были этим вечером, миссис Фицджеральд?

– Выходила на день. Ездила в город, посетила магазин «Блейкли сторс», отдел игрушек. Можете проверить, если угодно.

– Как вы познакомились с директором «Блейкли»?

– Я участвую в благотворительной деятельности: мы посылаем игрушки детям из бедных семей. Мистер Филдинг помогает нам.

– А, это вроде нашего «Винтерхильфсверк» в Германии[15].

– Нет, – возразила она. – Не то. – Сара подумала с минуту. – А может, и то.

– У вас с мужем нет детей?

Она глянула на него:

– У нас был сын, но он погиб от несчастного случая.

– Мне жаль, – сказал Гюнтер.

Ее определенно удивила нотка искреннего сочувствия в его голосе.

– У вас есть дети? – спросила Сара.

– Сын, Михаэль. Он живет с матерью в Крыму. Я по нему скучаю.

– За что вы меня арестовали? – спросила она вдруг. – Что я такого сделала?

– Минуточку. Расскажите, что вы делали после того, как посетили магазин?

– Была в Национальной портретной галерее. А перед тем пообедала.

– Миссис Фицджеральд, домой вы вернулись после восьми. Галерея закрывается в пять. Чем вы занимались после ее посещения?

Она колебалась, Гюнтер видел это.

– Гуляла.

– В такой холодный, пасмурный зимний день?

Теперь она начала лгать, он чувствовал это.

– Я посидела в кафе.

– Где?

– Близ станции «Виктория».

– И зачем вам это делать? Разве ваш муж не ожидал бы застать вас дома по возвращении?

– Он иногда задерживается на работе.

В ее голосе Гюнтер уловил оттенок горечи. И подумал, что дома у них не все хорошо.

– Вам известно, где он? – спросил он.

– Нет.

– Посмотрите мне в глаза. – Гюнтер говорил спокойно. – Посмотрите. Я знаю, вы что-то скрываете.

Сара долго молчала. Было видно, что она думает. А потом промолвила, почти шепотом:

– Я боялась, что у моего мужа интрижка. Заметила кое-какие мелочи, перемены в его поведении, в отношении ко мне. Гибель сына стала для нас тяжелым ударом.

– Как вы думаете, с кем у него был роман?

– Я… я не знаю. Женщины всегда липли к нему.

Гюнтер все понял.

– Ту женщину звали Кэрол Беннет? – спросил он. Сара охнула, глаза ее округлились. – Это так, да?

– Откуда вы знаете?

– К нам поступила информация о том, что ваш муж может быть вовлечен в нелегальную деятельность. Сегодня мы допросили нескольких человек с его работы, тех, кто близко общался с ним.