Дэвид на миг замер в нерешительности. Глянул на часы. Без четверти час. Весь этот кошмар и схватка продолжались всего полчаса. Сайм уже добрался до верха и вползал на набережную. Дэвид снова вскинул пистолет.

– Дэвид, нет! – воскликнула Сара. – Оставь его. Помоги нам встать! И Бен ранен.

– Если не поторопимся, подводная лодка уйдет, – сказал Эдди. – Развяжите нас, скорее!

Дэвид подумал о Наталии, отчаянно надеясь, что ей удалось уйти. Потом посмотрел Саре в глаза, кивнул и подошел к Бену. Тот выглядел скверно: лицо перекосилось от боли, кровь хлестала из развороченного плеча. В глаза бросался обнажившийся обломок кости.

– Я руку не чувствую, – проговорил Бен.

– Мы доставим тебя на подлодку.

Бен обвел взглядом усеянный телами пляж:

– Мы надрали-таки задницу этим нацистам, да?

– Да. Да, мы это сделали.

Бен перевел взгляд к кромке моря:

– Фрэнк погиб, правда? Что случилось? Я не видел.

– Он все-таки раздобыл капсулу с ядом. Наталия отдала ему свою.

На глазах у Бена выступили слезы.

– Бедняга Фрэнки. Бедный старина.

Замерзшие, промокшие, ошеломленные пережитым, Дэвид и Эдди гребли так быстро, как только могли. В море ветер ощущался сильнее, он был пронизывающе холодным. Бен лежал на дне лодки. Сара расстегнула ему пальто, сняла с себя свитер и зажала Бену плечо, чтобы остановить кровотечение.

Они отошли на некоторое расстояние от берега. Оглянувшись, Дэвид посмотрел на линию меловых утесов, уходившую на восток, под названием Семь Сестер. На миг ему показалось, что на вершине обрыва что-то движется.

– Эдди, – сказал он, – могу я одолжить бинокль?

– В чем дело? – спросил тот отрывисто.

– Кажется, я видел кого-то на утесах.

– Быстрее.

Эдди передал Дэвиду бинокль. Оперев руку на уключину, тот оглядел линию утесов. И различил два силуэта: женщина с длинными волосами опиралась на мужчину. Женщина помахала рукой. Это Наталия, подумал Дэвид. У нее получилось, она нашла одного из наблюдателей Сопротивления.

– Кто там? – с тревогой спросил Эдди.

– Я думаю, что видел женщину, которая нам помахала. Должно быть, это Наталия.

Он посмотрел на Сару, но та с головой ушла в заботу о Бене.

– Он без сознания, – сказала она. – Очень плох.

Эдди и Дэвид навалились на весла. Рыбак поглядывал на компас, лежавший рядом с ним на банке, и указывал Дэвиду, как надо подправить курс. Безмолвие моря нервировало после криков и стрельбы на берегу. Дэвид глянул на часы. Прошла почти четверть часа.

– Уже недалеко, – сказал Эдди. – Прямо держим.

Дэвид посмотрел на него:

– Вы поедете с нами? В Америку?

– Едва ли. – Рыбак сплюнул за борт. – Я всю жизнь был сассексцем. – Он снова улыбнулся своей щербатой улыбкой. – Знаете, после договора сорокового года, когда торговлю между Европой и Англией урезали, снова началась контрабанда. Французские духи – вот лучший товар. Я с тех пор неплохо зарабатываю.

– Вам не опасно возвращаться? – спросила Сара. – Если Сайм выживет, он может вас опознать.

– У меня на побережье много друзей, в большинстве своем из Сопротивления. Со мной все будет в порядке.

– Почему вы вступили? – осведомился Дэвид.

– Не люблю делать то, что велят мне фашисты да нацисты. Только и всего, приятель. Не может человек так жить.

– Если у него есть храбрость, – добавила Сара.

Было невыносимо холодно, Дэвид едва чувствовал свои руки, ворочавшие весло. Он снова глянул на Сару:

– Как там Бен?

– Затих.