Дэвид не ответил, только согнулся над веслами. Потом ощутил, как на плечо легла ладонь. Он поднял глаза. Сара посылала ему сквозь покрывавшую ее лицо корку крови прежнюю ободряющую улыбку. Улыбку, которой он не заслуживал. Дэвид грустно улыбнулся в ответ.

Эдди приподнялся и вытянул руку.

– Смотрите! – крикнул он. – Там!

Все повернулись.

Впереди из воды выступали темные очертания чего-то громадного, похожего на кита. Эдди достал фонарик и подал сигнал – серию красных вспышек. Секунду спустя в ответ замелькали красные огоньки. Оба налегли на весла. Они направлялись к гигантскому сигарообразному туловищу с мокрыми и скользкими боками. Теперь можно было разглядеть палубное ограждение, длинноствольную пушку. По мере приближения субмарина все больше возвышалась над ними: они видели ощетинившуюся перископами рубку, перед ней сновали темные силуэты. В рубке распахнулся люк, из которого хлынул мощный поток света, на миг ослепивший беглецов.

– Ацтек! – выкрикнул кодовое слово Дэвид.

Лодка стукнулась о борт субмарины, темный край которой поблескивал над ними в свете луны. Один из людей у рубки бросил через поручни канат, Эдди поймал конец и закрепил.

– Ацтек, он самый, – ответил уверенный голос с американским выговором. – Добро пожаловать на борт!

Эпилог

Октябрь 1953 года Десять месяцев спустя

Они тайно прибыли в Чартуэлл рано поутру: три большие машины без номерных знаков плавно катили по аллеям, взметая опавшие листья. Для совещаний служила большая столовая, из окон которой открывался вид на луга и озеро. Участники расположились вокруг стола. Служащих не было, только по протоколисту с каждой стороны: Джок Колвилл от Британского Сопротивления и клерк из секретариата премьер-министра от правительства.

Колвиллу не доводилось лично встречаться с Бивербруком с 1940 года. Премьер-министр был подавлен, от привычной энергии и апломба не осталось и следа; округлые маленькие плечи обвисли, морщинистое лицо было бледным. Его сопровождали трое из числа ведущих министров кабинета. Министр иностранных дел Рэб Батлер поприветствовал делегатов Сопротивления радушно, словно те были старыми друзьями, которые давно не наведывались в клуб. В отличие от него, Бен Грин, лидер коалиционных лейбористов, уже выглядел как человек, потерпевший поражение. Его массивное жирное тело словно обвисло над столом. Только Энох Пауэлл выказывал готовность к борьбе. Узкое бледное лицо сочилось сердитым презрением, оброненные в ходе совещания реплики произносились ледяным тоном, а в глазах пылала неизменная страстность.

Сопротивление, помимо Черчилля, представляли три самых влиятельных политика, следовавших за своим вождем со времени заключения Мирного договора 1940 года. Клемент Эттли и Гарольд Макмиллан демонстрировали холодную вежливость по отношению к людям, объявившим их вне закона и желавшим поймать их и убить, а Эньюрин Бивен был не в силах скрыть торжество.

Колвилл волновался за Черчилля: старик угасал. В начале года с ним случился удар; и хотя физически он оправился, ухудшение умственных способностей и рассеянность, проявлявшиеся в последние годы, прогрессировали. Но иногда, как в это утро, Черчиллю удавалось собраться с силами, достигая поразительного результата. Вести переговоры он по большей части предоставил коллегам, но главенствовал за столом. Он с сердитым презрением поглядывал на своих старых врагов, его реплики всегда звучали остро и решительно.

После смерти Гитлера в прошлом декабре события развивались стремительно. Геббельс, вопреки первоначальным колебаниям, решил не препятствовать эсэсовцам, настойчиво стремившимся довести русскую войну до конца. В марте группа армейских офицеров, связанная с Альбертом Шпеером и влиятельными германскими предпринимателями, вступила в альянс с теми членами нацистской партии, которые считали русскую войну безнадежной затеей.