Крестоносец бросил свой камень так, что слова банши, произнесенные совершенно спокойно, приобрели какой‑то дополнительный оттенок.

Джей сделал вид, что не заметил смущения призрака.

– Знаете, мадам, – продолжал он, – мой браслет считает, будто он с вами знаком. У меня возникло несколько проблем с теми, кто выдавал себя за моих друзей... на самом же деле недавно выяснилось, что они находятся в услужении у Властелина Непостижимых Полей.

Дьюби размахнулась и с такой силой швырнула в воду камень, что он подпрыгнул девять раз и вылетел на противоположный берег. И снова Джей промолчал, только положил руку на плечо обезьянки.

– Да, я знаю.

– В таком случае вы не откажете, если я попрошу вас снять вуаль и показать лицо? Я вовсе не хочу показаться невежливым, мадам, вы мне помогаете, но, думаю, вы должны меня понять.

Банши в нерешительности вскинула вверх руки:

– А что, если я отвечу отказом? Вряд ли ты сумеешь меня поймать, если я решу от тебя ускользнуть.

– Конечно, нет. Зато я вполне могу вернуться в замок через лунный портал. Может быть, Властелин Непостижимых Полей решил снять осаду – кто знает.

– Ах! – И снова руки взметнулись над головой банши. – Но почему ты так уверен, что должен увидеть мое лицо?

– Я не уверен, только думаю, что вы не спрятали бы его за вуалью, если бы ваша внешность не имела никакого значения.

– А если я скажу, что вуаль – часть традиционного костюма призрака, чью роль я играю?

– Тогда меня удивит, почему вы умолчали об этом раньше.

– Понятно. Ты умный мальчик. Аналитические способности. Похож на своего отца.

– Вы знали моего отца?

– Достаточно хорошо. – Тонкие руки отбросили вуаль, по плечам женщины рассыпались роскошные черные волосы. – Видишь ли, я была его женой.

Потрясенный Джей стоял и не мог произнести ни слова. Он смотрел на лицо, которое столько раз видел на проекциях – чуть припухлые губы, тонкие черты, темные, почему‑то грустные глаза.

– Мама? – с трудом выговорил он.

– Да, Джон. – Банши протянула к нему руки. – Я твоя мать. Я Эйрадис.

Она заплакала, и хотя Джей уже практически превратился во взрослого мужчину, он плакал вместе с ней. Через некоторое время Эйрадис выпустила сына из своих объятий и заглянула ему в глаза.

– Послушай, Джон, ты говорил, что браслету показалось, будто он со мной знаком? Что ты имел в виду?

– Мой отец построил искусственный интеллект, вложив в него большую часть своей памяти и личности, – ответил юноша, прикоснувшись к браслету, – а затем инсталлировал его в браслет, который надел мне на руку, когда я был еще совсем маленьким. Он всегда со мной.

Эйрадис прикоснулась к браслету – с опаской, смущенно, ласково.

– Как странно, – промолвила она. – Мы оба нашли способ присматривать за тобой, даже после нашей смерти.

– Браслет, скажи что‑нибудь, – попросил Джей. Браслет заговорил голосом Джона Д'Арси Доннерджека‑старшего:

– А что я могу сказать? Я знаю эту женщину, но не ощущаю ничего особенного. Подозреваю, что мой создатель совершенно сознательно не захотел, точнее, не смог сохранить свою муку или страсть – все те чувства, что переполняли его существо и заставили сделать то, что он сделал, когда вернул себе Эйрадис.

– О Джон, – вздохнула Эйрадис. – Тебе всегда было трудно выразить свои чувства.

– Послушайте, – смущенно пробормотал Джей, – поскольку вы здесь оба – по крайней мере до некоторой степени, – надеюсь, вы не откажетесь ответить на некоторые мои вопросы. И еще, браслет, больше никаких «информация закрыта».