– А тебе нравится, что ты вынужден жить в ограниченном пространстве, среди дикой природы, когда тебе по праву принадлежит вся земля Вирту?

– Возможно, ты и права. Но мы здесь счастливы.

– Ты счастлив. А разве вожак не обязан заботиться о молодых, разве ты не хочешь, чтобы они получили больше свободы?

– Пусть сами сражаются за свои права. Как я.

– Это было очень давно, Транто. – Самка помахала кисточкой на кончике хвоста. – Похоже, меня обманули на твой счет. Мне казалось, что страдания, выпавшие на твою долю, заставят тебя желать справедливости для всех, а ты веришь лишь в право сильнейшего.

– Я и есть сильнейший.

– Здесь... Итак, похоже, ты не станешь служить нам. Мне придется сообщить тому, кто меня послал, что я потерпела поражение. Очень жаль. Мы могли бы стать... друзьями.

– Как скажете, леди. Видимо, я слишком стар для таких вещей.

Транто наблюдал за самкой, пока та не скрылась в зарослях кустарника на краю джунглей, наблюдал до тех пор, пока не опустилась ночь и его стадо собралось у водопоя. Ночью он покинул свое привычное место рядом с Фрагой и их двумя малышами и бродил по периметру стойбища, готовый противостоять опасности – какой, он и сам не смог бы сказать.

Впрочем, Транто все‑таки не заметил, как Маггл тихонько выскользнул из стада и скрылся за темным пологом джунглей, не заметил он и как тот вернулся несколько часов спустя.

* * *

Совет старейшин Церкви Элиш обсуждал самые обычные проблемы: выразил благодарность Ауду Арафу (чей отряд по борьбе с кризисными ситуациями справился с возникшими беспорядками превосходно – насколько это вообще было возможно); выразил завуалированный упрек в адрес тех, кто поддался панике; обсудил бюджет, ассигнования на расходы и, в самом конце, лозунги и призывы. Все присутствующие прекрасно понимали, что события в Центральном парке поставили церковь в исключительно тяжелое положение – даже откровения Артура Идена имели не такие сокрушительные последствия.

И вдруг произошло чудо.

Все смотрели на место во главе стола, где стояло кресло, всегда остававшееся пустым, – напоминание об Иерофанте, которого никто никогда не видел ни в Веритэ (хотя многие подозревали, что именно там он и должен объявиться), ни в Вирту (хотя легенды утверждали, что именно там он родился)... Так вот, все смотрели на Пустое Кресло – то вдруг окутало мерцающее сияние, а в следующее мгновение глазам собравшихся на Совет старейшин предстало поразительное зрелище.

В мягком удобном кресле сидел человек, мужчина – уродливое лицо, римский нос, редкие белые волосы и глубокие морщины вокруг рта, точно он смеется целыми днями. Впрочем, сейчас незнакомец не смеялся, даже улыбка не тронула его губ. Одет мужчина был в свободную полинявшую футболку, на которой красовалась надпись: «Джинджер Роджерс делала все то же самое, что и Фред Астер, только наоборот и на высоких каблуках».

Тем членам Совета старейшин, кто родился в Веритэ, пришлось сильно напрячься, чтобы вспомнить, что жители Вирту умеют принимать любое обличье, какое только пожелают. Человек в мешковатых шортах и футболке с таинственной надписью вполне мог оказаться Иерофантом, существом, которое имеет право разговаривать с Высшими Богами и является вестником Истины.

Иерофант обвел взглядом старейшин, на мгновение задержавшись на каждом лице в отдельности; он не обошел вниманием даже помощников. И у всех возникало ощущение, будто его бесцветные глаза буравят, проникают в самое сердце и могущественное существо видит мельчайшие сомнения и узнает о самых сокровенных желаниях так легко, словно они выписаны на лбах теми же черными буквами, что украшали его футболку.

Рэндалл Келси, принадлежавший когда‑то к касте Избранных, а теперь являвшийся доверенным лицом Бена Квинана, который, в свою очередь, служил референтом у Арлетт Папастрати, съежился под пристальным взглядом, но глаза Иерофанта миновали его и продолжили путешествие вдоль длинного стола.