– И оно просто тебе привиделось?

– Не короткой вспышкой, а скорее как замена. Я вдруг обратилась к Ангелу...

– Не произноси имя, – перебила ее Эйрадис, – я боюсь его могущества.

– Но оно твое.

– Теперь – нет. Великий Поток есть древнее начало Вирту. Тогда я являлась лишь частью легионов одной из воюющих сторон.

– А сейчас ты принадлежишь себе? – спросила банши, бросив выразительный взгляд на ее огромный живот.

– Сейчас я Эйрадис. И принадлежу Эйрадис. Другая... принадлежала иному существу... и служила чужим нуждам. Я не представляла, насколько сильно не хочу вспоминать о своем прошлом до тех пор, пока ты – пусть и на короткое время – не заставила меня принять прежнее обличье.

– Понимаю, – ответила плакальщица. – Когда‑то я была Хэзер, дочерью владельца замка. А потом превратилась в банши. Когда я перестану быть банши, кем я стану? Былой Хэзер? Я скучаю по своему прежнему «я», но понимаю твои страдания и нежелание возвращаться назад – хотя твое первое «я» обладало поразительным могуществом.

– И практически не имело свободы. Когда мой создатель отдавал приказ, мне оставалось лишь подчиняться. После многочисленных сражений я сумела сохранить малую толику себя – кое‑что от моей тайны и моих триумфов – и превратиться в Эйрадис.

– Ты просила меня о пощаде. – Слова банши прозвучали как утверждение.

– Я не знала, что снова стану Эйрадис. И хотя заклинание подсказало, в чем заключается моя ближайшая цель, я чувствую связь со своим создателем. И боюсь, что он позовет меня к себе.

– Твой создатель?

– Один из Тех Кто Наверху, Обитателей Горы Меру. Большинство называют его Морепой. Его владения – огромные потоки информации Вирту. Вместе с Небопой и Террамой он составляет великую Троицу.

– Отец, Сын и Святой Дух?

– Нет. Здесь гораздо меньше метафизики – а может быть, она другая. Небопа отвечает за общую структуру системы. Террама – эйон всех эйонов, базовая программа Хранителей. На Меру обитают и другие божества, каждый из них следит за порядком в какой‑то определенной области – разделение полномочий явилось результатом жестоких битв. У всех есть определенный статус, показывающий, как высоко они могут подняться по склону Меру.

– И так было с самого начала?

– Нет. Отгремел не один десяток сражений. И многое – прости мне мою слабость, дорогая подруга, – я предпочла бы забыть. Я уже тебе говорила, что не отличаюсь набожностью – даже когда речь заходит о религиях Вирту. На то есть причина.

– Ты сердишься на меня?

– Ни в коем случае. Ты ведь предупреждала, что заклинание очень сильное и может оказаться для меня опасным. Просто ты не знала, насколько оно сильное. Кроме того, мы ведь сумели пройти мимо стража.

– Да. А сейчас прости, Эйра, – ведь именно я так жестоко тебя использовала – ты выглядишь уставшей и должна вернуться в замок.

– Я действительно неважно себя чувствую, но не знаю, смогу ли быстро успокоиться.

– Мои ограниченные возможности по оценке вашего состояния, – вмешался Войт, – показывают, что вам настоятельно необходим отдых. Отказ от него способен отрицательно повлиять на развитие ребенка.

– Что ж, тогда, пожалуй, пойду немного полежу. Однако меня продолжает беспокоить одна вещь, Хэзер.

– Да?

– Кто послал тебе заклинание?

– Мне показалось, что я попросту извлекла его из коллективного сознания расы – душа мира, как любил говорить Йетс.

– А разве Йетс не появился на свет после твоей смерти?

– Здесь когда‑то жил ленивый поэт с романтической душой; он часто приходил к развалинам замка и читал вслух стихи Йетса.