– Позаботься о ней как следует. Только в мастерские и в гараж не води – это я хочу завтра сам показать.

– Джери! – эхом разнесшийся по вестибюлю вопль был столь неожиданным, что Лесли вздрогнула. Выскочив из за колонны, девушка в коричневом платье подлетела к Джерико и отчаянно заколотила кулачками по его груди. – Ты не имеешь права так со мной поступать! – в голосе ее ярость мешалась со слезами. – Не имеешь!

Лесли про себя хихикнула – уж очень ошарашенным выглядел, отступая от нее, Джерико.

Но эта растерянность длилась недолго – в следующий миг его лицо вспыхнуло яростью, он отшвырнул блондинку от себя с такой силой, что она упала на бок, и выхватил револьвер. «Он что, ее попугать решил?» – мелькнуло в голове у Лесли.

Девушка приподнялась, обернулась к нему – и тут прозвучал выстрел…

В вестибюле вдруг стало тихо тихо, словно все вокруг перестали дышать. Тихо тоненько заскулив, блондинка опустила глаза и коснулась груди, подняла руку – всю в крови – и с ужасом взглянула на Джерико.

– Я – имею – право – на все! – жестко отчеканил он.

Это было последним, что услышала несчастная девушка, – в следующий миг она рухнула замертво.

Джерико с застывшим лицом, ни на кого не глядя, пошел к выходу. Лео склонился над девушкой, коснулся шеи, пытаясь нащупать пульс – качнул головой и поспешил за ним следом.

– Н да… не стоило ей на Джерико кулаками махать, – вздохнул Пит. – Он этого очень не любит… Ладно, пойдем. Ты завтракала?

От предложенных Питом платьев Лесли отказалась – выбрала то, что было привычнее: темно зеленые штаны из плотного домотканого хлопка, пару футболок и клетчатую рубашку. Еще носки и низкие кожаные сапожки – единственное, что из обуви подошло по размеру.

Ни она, ни Пит, словно по негласной договоренности, об убитой девушке не упоминали. Лесли так никогда и не узнала, как ее звали.

В Логове Пит, судя по всему, был кем то вроде завхоза или старшего кладовщика, в его ведении находился вещевой склад, кухня и казармы. Казармы он показал ей издали, махнул рукой в сторону двух стоявших рядом длинных зданий и сказал:

– Вот там живет первый отряд, а в этом доме второй и третий.

На кухню зато привел и показал подробно – когда то это был большой павильон со стеклянным потолком; теперь недостающие куски стекла заменял такой же красный пластик, как тот, что был вставлен в окно ее комнаты. От этого внутри казалось неуютно и мрачно – Лесли аж передернуло. Пол здесь наверняка не мыли с самой Перемены, царивший в помещении кисловатый запах тоже не радовал обоняние.

Но Пит этого ничего, похоже, не замечал и обрадовался, как ребенок, увидев стоявшие в миске на краю плиты пирожки. Взял несколько штук, половину отдал Лесли. Поварихи – молоденькие, не слишком опрятного вида девушки, – проводили их недовольными взглядами.

Так, вдвоем (точнее, вчетвером: двое парней охранников по прежнему неотступно следовали в нескольких шагах позади), подъедая понемножку пирожки, они дошли до ограды. Дальше, за колючей проволокой, насколько хватало глаз, тянулась безжизненная каменистая пустыня; пейзаж оживляли лишь кое где пробивающиеся мескитовые деревца.

Вдаль, за горизонт уходила дорога. Часовой у ворот, сидя на земле и прислонившись спиной к столбику, тоже взглянул на Лесли с интересом.

– Дальше, в пятнадцати милях отсюда, озеро, – сказал Пит. – Наши ребята туда ездят купаться. А на другом берегу поселок.

– Большой? – по старой маркетирской привычке спросила Лесли.

– Домов пятьдесят, – он опустил глаза и замялся. – Лесли, у меня к тебе будет просьба. Понимаешь, лекарские обязанности здесь тоже на меня свалили, а я… – Неловкая улыбка и пожатие плечами явно значили «А я в медицине ни ухом ни рылом».