– Спасибо за информацию, Чори, – отозвался капитан. – Какие будут предложения?

– Через стройку можно. Но там грязно. Я за свой счет мойку оплачивать не буду. Или можно через Ресифи, но это – плюс полчаса.

– Давай через стройку, а мойку оплатит Алджерон.

– Как скажете, сэр. Твидли, ты точно оплатишь?

– Да оплачу я, оплачу! – почти рыдая заверил Алджерон.

Джеку он представлялся эдаким малорослым коллегой над которым все издевались и при случае набрасывая ему дополнительной работы.

– Порядок, Чори, он все оплатит. А то, как опасная операция, так у него понос!

Джек вздохнул и стал смотреть в окно. Микроавтобус свернул на какие-то неудобья, где закончился асфальт и это точно была стройка – разбегавшиеся рабочие, брызги грязных луж, ругательств вслед.

Точно стройка.

Проскочив неудобья и сбив какой-то шлагбаум, микроавтобус продолжил путь по благоустроенному покрытию и спустя минут десять мелькания парков и вывесок, закатился на какой-то двор, который Джек принял за полицейское отделение, поскольку вдоль забора тут стояло несколько характерно окрашенных седанов.

Откатилась дверь и Джека выволокли наружу.

Он уже пришел в себя и теперь с тоской смотрел на свой чемодан в руках капитана.

– Привет, Эдди! Хороший улов? – спросил какой-то полицейский в форме, видимо обращаясь к капитану.

– У нас всегда хороший улов!

– А на прошлой неделе обделались!

– Прошлая неделя в прошлом!..

Дверь в отделение открылась, но неожиданно, чуть оттолкнув сержанта Горди, в здание проскочил крепкий парень на полголовы выше остальных.

– Удачного, тебе, Алджерон! – крикнул вслед сержант и они с капитаном заржали.

Джек начал прикидывать – что говорить, когда начнут потрошить его чемодан и есть ли надежда отбить, хотя бы часть своих накоплений.

Он готов был отдать половину! Ну, даже и две третьих. Этого бы вполне хватило, чтобы встать на ноги на новом месте. Но как начать разговор о дележке? Насколько он знал, вскрытие чемодана должно происходить под видеозапись и в присутствии свидетелей.

Джек так и не успел придти к какому-то окончательному решению к моменту, когда его остановили перед дверью камеры, сняли наручники и втолкнули в пустое помещение, с грохотом захлопнув дверь.

Лязгнул замок, под потолком, как будто проснувшись, начала разгораться осветительная панель, защищенная стальной сеткой, чтобы заключенные не смогли сломать колпак и сделать себе пластиковые ножи.

11

Капитан первым вошел в комнату отдела, где располагались несколько столов с терминалами, пара сейфов, офисные шкафы, кофеварка и плакат Моники Блэр в минимальном прикрытии, который убирали перед городской проверкой, но потом вывешивали снова.

Ответственным за Монику был лейтенант Кузмар, сдавший экзамен на лейтенанта полгода назад, но все еще сохранявший сержантские усы и ухватки «монстра» – патрульного полицейского, которым проработал пятнадцать лет, прежде чем «поперло», когда его тесть занял один из постов в администрации города.

Кузмар имел крепкие, постоянно сбитые кулаки и ему доверяли самых упертых подозреваемых. Он умел работать с материалом.

Именно ему принадлежала заслуга получения информация о прибытии на Лиму-Красную «непонятного фрукта», в которым подозревали одного из курьеров доставлявших «джоб» – новейший наркотик, который имел настолько высокую концентрацию, что мог разводиться в пропорции один к десяти тысячам. Поэтому поимка всего одного доставщика «джоба» могла легко обернуться, и в годовые премии, и в новые звания.